Наставник Усы лично обрёл Лю Муяню голову перед статуей Будды.
Как и предложил Мэн Цзянцин, его монашеским именем стало «Семицветный».
Золотые слитки и серебряные слитки, хранившиеся в храме Десяти тысяч Будд, в общей сложности превышали сто тысяч лянов.
Всё это имущество было пожертвовано от имени наставника Усы.
Цюаньчжоуский гарнизон ускоренным маршем доставил его в Цюаньчжоускую управу, после чего средства переправили в Интянь.
Поскольку раны Вэнь Жухая ещё не зажили, Мэн Цзянцин задержался ещё на несколько дней.
Брат и сестра Юнь также остались в городе, им требовалось решить множество дел.
Наблюдая за Вэнь Жухаем и Лун Янь, Мэн Цзянцин видел, что у них действительно были общие интересы.
Юнь Яньжань в частной беседе пошутил, что, возможно, Министерство обрядов намеренно отправило поклониться Мацзу такого молодого и неженатого талантливого чиновника.
Вероятно, у пьяницы была цель вовсе не в вине.
Юнь Яньцзяо лишь улыбнулась, слегка сжав губы.
Когда её спросили, чему она улыбается, она тихо ответила:
— Я просто думаю, что сказал бы его величество, если бы этот брак действительно состоялся.
Мэн Цзянцин застыл.
Семья Лун была настолько богата, что любой человек, женившийся на Лун Янь, наверняка вызвал бы подозрения.
Хотя император Хунъу воспринимал Лун Янь лишь как слабую сироту, её мужа он, конечно, так воспринимать не стал бы.
Но Юнь Яньцзяо улыбнулась:
— Боюсь, его величество подумал бы: одно дело, когда семья Лун содержит одного нахлебника, но как могут два нахлебника бездельничать и проедать всё состояние?
Юнь Яньжань и Мэн Цзянцин удивлённо переглянулись, а затем расхохотались.
Император Хунъу, вероятно, действительно подумал бы именно так.
Но, возможно, в этом и заключался его замысел?
Чэнь Журу в частной беседе сказал им троим:
— В будущем Вэнь Жухай, вероятно, будет тратить денег ещё больше, чем Лун Янь.
Мэн Цзянцин взглянул на него:
— В этом есть какая-то проблема?
Лицо Чэнь Журу слегка покраснело.
Овладев собой, он сказал:
— Я не утверждаю, что Вэнь Жухай плохой человек. Просто думаю, не нарушит ли он определённое равновесие.
У всего есть мера. Избыток так же плох, как и недостаток.
Мэн Цзянцин невольно слегка удивился.
Чэнь Журу посмотрел в сторону Павильона любования лотосами.
Там Лун Янь и Вэнь Жухай как раз любовались мраморной мозаикой «Жилище в горах Фучунь».
Издали казалось, что оба излучают одинаковое безмятежное довольство.
Взгляд Чэнь Журу был несколько мрачным, но плотно сжатые губы явно свидетельствовали о его решимости.
Это был не тот человек, который станет покорно ждать смерти или добровольно откажется от борьбы.
Мэн Цзянцин немного подумал и сказал:
— Лун Янь настолько умна… Брат Чэнь, как думаешь, понимает ли она также принцип, что избыток так же плох, как недостаток?
Улыбка Чэнь Журу была несколько горькой:
— Знать легко, а действовать трудно.
Кроме того, всем людям семьи Лун свойственно беззаботное отношение:
«Если цветы распустились и их можно сорвать, срывай сразу. Не жди, пока цветы опадут и останутся лишь пустые ветви».
Мэн Цзянцин промолчал.
Если Лун Янь сделает такой выбор, как отреагирует Чэнь Журу?
К каким последствиям приведёт его реакция и какое влияние окажет?
Покидая Цюаньчжоу, Мэн Цзянцин приказал отряду императорской стражи, следившему за храмом Десяти тысяч Будд, одновременно наблюдать и за Чэнь Журу.
Вместе с ним из Цюаньчжоу в Интянь возвращались брат и сестра Юнь, а также Чэнь Ша.
Этот смуглый худощавый юноша появлялся и исчезал на «Корабле тысячи ли», словно рыба в воде.
Он двигался с ловкостью горной обезьяны, и вся его гибкая фигура излучала явную радость.
Брат и сестра Юнь специально пришли поприветствовать Мэн Цзянцина по этому поводу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
