Позже, находясь рядом с Хэцзя Фэнъи, она увидела ещё одну фигуру из той судьбы, которую сама спроектировала, вана духов Хэ Сыму. В судьбе вана духов было предначертано с рождения быть эгуем, и именно такой эгуй, лишённый всяких желаний, мог стать ваном множества духов, рождённых из пристрастий. Только когда такой эгуй управлял призрачными землями, божества могли быть спокойны.
Хэ Сыму, как она и желала, была крайне достойным ваном духов.
— Прародительнице очень хочется жить как человек, она больше всего любит мир людей. Неужели нет способа, позволяющего вану духов стать простым смертным?
Хэцзя Фэнъи как-то спросил её об этом.
— Нет.
— А разве нельзя, чтобы он был?
Она испытала некоторое недоумение и спросила:
— Зачем? Сейчас этот порядок функционирует слаженно, в нём не возникло ни единой ошибки, а раз ошибок нет, к чему создавать новые проблемы или неоправданно усложнять дело?
Хэцзя Фэнъи долго смотрел на неё, и в его глазах она увидела презрение.
Он сказал:
— Трусиха, возвращайся назад.
Это был первый раз, когда она услышала от него требование вернуться. В последующие многие годы он, казалось, оставил попытки убедить её; иногда он даже говорил, что в те времена был по-юношески легкомысленен, и постоянно советовал ей поскорее возвращаться в Тяньтин.
Однако она видела затаённое глубоко в его глазах презрение, которое не исчезало с годами.
Но она не считала, что совершила ошибку; всё увиденное ею в мире людей и даже само существование Хэцзя Фэнъи доказывали ей совершенство её порядка. И всё же, когда она видела этот взгляд Хэцзя Фэнъи, ей без всякой причины становилось немного грустно.
Она не уходила. Раз она была божеством, то не была из тех, кого можно вызвать по первому зову и прогнать взмахом руки. Хэцзя Фэнъи смирился с этим и по-прежнему всюду брал её с собой; она уже постепенно начала привыкать к этому миру. И теперь уже Хэцзя Фэнъи, чьё тело было слабым, вынужден был полагаться на неё.
Всякий раз, когда он болел и в муках ворочался в постели, ей становилось очень тяжело. А когда он заговаривал о своём приближающемся часе смерти, ей ещё меньше хотелось обсуждать это с ним.
Он, кажется, находил это ироничным и говорил:
— Разве не ты это спроектировала?
Да, это был её проект. Она не считала это ошибкой.
Просто день за днём её охватывала печаль.
Кровь Инхо ицзу будет наследоваться и впредь, и в будущем один за другим будут появляться люди, подобные Хэцзя Фэнъи, мятежные, искренние и добрые, чтобы в итоге погибнуть под гнётом рока. Он был лишь одним обычным человеком среди миллионов живущих в этом мире.
Но теперь он перестал быть для неё просто цифрой.
Его смерть была не исчезновением числа, а пустотой жизни, для которой невозможно найти возмещение.
Она сопровождала Хэцзя Фэнъи, вмешиваясь в распри мира духов, и когда увидела Хэ Сыму и Дуань Сюя, внезапно осознала, что Дуань Сюй и Хэ Сыму были в точности как Хэцзя Фэнъи и она сама.
Хэ Сыму перестала быть идеальной фигурой в её совершенном порядке, Хэ Сыму стала ею самой.
Все жизни и смерти, разлуки, горести и бедствия людей в Поднебесной словно бы происходили с ней самой. Когда она почувствовала боль от того самого порядка, которым так гордилась, всё вокруг начало погружаться в хаос.
Она знала, как проницателен Хэцзя Фэнъи. Он уловил её замешательство.
И тогда он воспользовался её слабостью и, вопреки своему обычному поведению, начал давить на неё.
Сжимая руку Хэцзя Фэнъи, она увидела на его лице торжествующую улыбку. Ей внезапно открылось, что, возможно, все эти годы уныние Хэцзя Фэнъи и его покорность судьбе были притворством. Он просто ждал.
Он ждал, когда у неё возникнут к нему чувства.
Ждал, когда её раздавит и ранит порядок, созданный её собственными руками. Когда она начнёт колебаться, сомневаться и идти на уступки.
— Трусиха.
Так он сказал тогда, так он говорил и позже. Он спрашивал:
— Неужели ты так боишься несовершенства? В этом мире людей, от эгуй внизу до божеств вверху, разве есть хоть что-то совершенное?
Порядок, лишённый чувств, — это лишь высокомерие.
Спустя двадцать лет после того, как она покинула тяньтин, она вернулась в небесные чертоги. Соратники, увидев её, с улыбкой спрашивали:
— Ну что, Божественный надзиратель собирается закрыть вход?
Она покачала головой и ответила:
— Не буду закрывать, я намерена изменить порядок.
В новом порядке те, в ком течёт кровь Инхо, по достижении тридцати лет могли выбрать: отказаться от силы и дожить свой век в покое или же обладать силой, но прожить короткий срок. Если же ван духов встретит возлюбленного с искренним сердцем, готового отдать жизнь за жизнь, то он сможет стать простым смертным, утратив силу, но обретя право на перерождение.
— Мы слишком долго не были в мире людей, пожалуй, нам стоит почаще спускаться туда.
Когда она произнесла это, её соратник был немало удивлён. Он заметил:
— Кажется, за время пребывания внизу Сы Мин сильно изменилась.
Возможно, предстояло измениться ещё многому.
Прошло ещё несколько лет. Хэцзя Фэнъи шёл по улице; осенняя погода становилась прохладнее, а листья гинкго на дороге окрасились в золото.
Посреди шумной уличной толпы Хэцзя Фэнъи внезапно увидел знакомое лицо.
Она стояла в людском потоке и спокойно смотрела на него.
Он подошёл и спросил:
— Божество, зачем вы пришли?
— Пришла посмотреть, нет ли ошибок в моём новом порядке.
Она произнесла это тем же спокойным и бесстрастным тоном, что и прежде.
Фэнъи некоторое время смотрел на неё, затем улыбнулся и пошёл с ней плечом к плечу:
— Не хочешь навестить Прародительницу? Она постоянно вспоминает о тебе, сейчас она живёт очень счастливо…
Шум уличных торговцев разносился вокруг, в воздухе разливался аромат коричного дерева; она подумала, что в таком же мире людей она и жила десять тысяч лет назад, в то время, о котором она совсем забыла.
Она была очарована миром красной пыли.
И явилась сюда специально, чтобы вверить себя ему.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Спасибо за перевод!)))