Когда Бэй Яо вернулась домой, изнутри доносился аромат еды.
— Цзецзе, ты ушла из дома и не взяла меня! Я сержусь! — сказал Сяо Бэйцзюнь.
В его возрасте дети бывают наиболее привязчивыми.
Однако… как Бэй Яо могла взять его с собой, когда шла относить цзяоцзы Пэй Чуаню.
Чжао Чжилань шлёпнула Бэй Цзюня по попе:
— Что ты вредничаешь! Садись и ешь как следует, не смей липнуть к своей цзецзе. Ты хоть знаешь, какой ты надоедливый? Твоя разрушительная сила просто поражает.
Бэй Цзюня охватила печаль. Он наверняка был ребёнком, подобранным в мусорном баке, как и говорил его младший дядя.
Бэй Яо не удержалась от улыбки.
— Ешьте, ешьте, — сказала Чжао Чжилань. — Если этого мальчишку не пороть три дня, он заберётся на крышу и начнёт черепицу снимать (образное выражение, описывающее крайне непослушного и разбалованного ребёнка).
— Развлекайся с Минь-Минь, а на него не смотри.
Расставив палочки для еды, Чжао Чжилань только тогда заметила на Бэй Яо шарф и перчатки:
— Твои перчатки и шарф от семьи Минь-Минь?
Бэй Яо:
— …
— Раз тебе их одолжили, нужно постирать и вернуть, — сказала Чжао Чжилань.
Бэй Лицай вышел, помыв руки, и, услышав эти слова, непроизвольно тоже посмотрел на перчатки и шарф дочери.
Для Чжао Чжилань и Бэй Яо те перчатки и шарф казались простыми и однообразными. Внешне они ничем не отличались от купленных на обычном столичном лотке, и лишь на краю была вышита буква K.
Однако Бэй Яо не знала, что на свете существует эстетика, называемая эстетикой «прямых» мужчин.
Бэй Лицай часто читал газеты, а иногда и журналы. Он был немногословен, но знал немало. Например, о мужских предметах роскоши.
За всю жизнь он никогда не видел их воочию, только в журналах, но это не помешало ему их узнать.
Он подавил волнение:
— Дай папе посмотреть шарф.
Бэй Яо, не понимая, в чём дело, была вынуждена с неохотой протянуть его ему.
— Это же KING, Чжилань. Что такого сделала семья старого Фана за эти два года, раз они так разбогатели?
Чжао Чжилань тоже пребывала в недоумении:
— А? Что?
— Этот шарф стоит несколько тысяч.
Бэй Яо:
— …
— Не может быть, — с сомнением произнесла Чжао Чжилань, — как такое возможно? С чего бы им позволять Яо-Яо вот так просто принести подобную вещь.
Стоит учесть, что все сбережения Чжао Чжилань составляли всего… сорок тысяч юаней.
Ха! Сказать ей, что шарф за несколько тысяч одолжили её дочери для защиты от холода, да как такое возможно? К тому же, семья Чжао Сю, даже если бы внезапно разбогатела, не могла сделать это так быстро.
Бэй Лицай тоже удивился. Старый Фан — простой учитель, неужели в их семье внезапно стало так вольготно с деньгами?
Бэй Яо и сама не ожидала, что вещь, которую она выменяла на цзяоцзы и которую Пэй Чуань-сянь назвал просто «чистой и неиспользованной», окажется такой дорогой.
Она определённо должна была вернуть их Пэй Чуаню, но под подозрительными взглядами родителей ей оставалось только забрать их обратно.
Бэй Яо была готова расплакаться и могла лишь промолвить:
— Это… подделка, имитация, такие на лотках стоят по десять-двадцать юаней.
Бэй Лицай хотел что-то добавить, но Чжао Чжилань перебила:
— Говорю же тебе, вечно ты несёшь чепуху, не разобравшись, строишь из себя знатока. Ладно, давайте есть. Как будто я не разбираюсь! У меня тоже есть такая фальшивка, как там её? LV! Да, именно она, за тридцать юаней!
Бэй Лицаю нечего было возразить.
Бэй Яо быстро ела рис, не смея поднять головы.
Вспомнив несколько слов из дневника, она с головной болью подумала: «Какими же невероятными делами занимался Пэй Чуань в тот год, когда я за ним не присматривала!»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
