Когда Цзи Син проснулась, она лежала на животе совершенно голая, укрытая мягким одеялом. С каждым вдохом она чувствовала аромат Хань Тина, которым было пропитано всё под одеялом.
Она была в его «логове».
Она лениво потянулась, задевая ногами и руками простыни; в постели никого не было.
Она окончательно проснулась и открыла глаза; сквозь щель в шторах пробивался дневной свет.
Сегодня были выходные, на работу идти не нужно. Но Хань Тин умудрился встать аж в шесть утра. Она тогда ещё спала, проснулась от его ласк, они немного пошалили, после чего она, совершенно вымотанная, заснула мертвецким сном, а он поднялся.
Цзи Син какое-то время лежала неподвижно, не в силах поверить — вчера вечером то ли из упрямства, то ли под влиянием какого-то наваждения она возьми да и ляпни: «Попробуем так попробуем, кто кого боится?»
И вот так просто они теперь вместе? Ей всё ещё было трудно осознать столь резкую перемену в их отношениях.
Она медленно встала, умылась, оделась и вышла из спальни. Из кабинета донёсся голос Хань Тина:
— На этом пока всё. Каждый из вас ещё раз всё перепроверит и предоставит мне отчёт.
Она увидела, что дверь в кабинет открыта, и заглянула внутрь. Хань Тин, одетый с иголочки в деловой костюм, сидел за рабочим столом и проводил видеоконференцию через Bluetooth-гарнитуру:
— Хорошо, заканчиваем. — Он нажал на клавиши, отключая изображение и микрофон. Между бровей залегла привычная складка, вид у него был крайне серьёзный. Это почему-то напомнило ей утро после их самой первой ночи.
Пока она предавалась воспоминаниям, Хань Тин поднял голову и заметил её.
— Проснулась? — спросил он.
— Угу, — Цзи Син стояла в дверях и протирала глаза. Заходить она не спешила, словно рабочий кабинет был неким сакральным пространством с невидимым барьером, а она сама ещё не до конца осознала свой новый статус и не знала, стоит ли нарушать границы.
Хань Тин снял гарнитуру. Заметив, что она мнётся у дверного косяка и ковыряет пальцы, он немного смягчился.
— Чего ты там застыла? Иди сюда.
Цзи Син вошла в комнату.
— Ты давно работаешь?
Хань Тин взглянул на часы:
— Три часа.
Цзи Син увидела, что на столе открыты два ноутбука и всё завалено бумагами. Поняв, что сегодня он тоже занят, она решила, что лучше ему не мешать.
Но тут Хань Тин внезапно вытащил из ящика листок, на котором было написано: «Опыт неплохой, прощай навеки».
У Цзи Син мурашки пробежали по коже — добром это не кончится. Хань Тин молча смотрел на неё какое-то время. Когда она уже начала нервничать и была готова к самокритике, он с едва заметной усмешкой произнёс:
— Я смотрю, почерк у тебя становится только хуже.
Цзи Син: «…»
Он не стал придираться к содержанию, и на том спасибо. Она тут же притворно заискивающе ответила:
— Э-э, вы совершенно правы. Мне до вас далеко.
Хань Тин: «…»
Он покосился на неё, взял ручку, вытащил из принтера чистый лист бумаги и написал на нём два иероглифа: «Цзи Син».
— На остальное я не рассчитываю, но собственную подпись нужно уметь ставить прилично, — сказал он и протянул ей бумагу с ручкой, велев тренироваться.
Цзи Син про себя возмутилась: «Даже к подписи придрался», и закатила глаза.
Хань Тин строго вскинул взгляд, и она тут же притихла, перестала строить гримасы, взяла бумагу и ручку и склонилась над столом.
Хань Тин сказал:
— Ты чего согнулась? Сядь и пиши.
Цзи Син опешила, взглянула на него и слегка покраснела.
— Садись же, — повторил он.
Смутившись, она немного подумала и молча уселась к нему на колени.
«…» На этот раз и Хань Тин на мгновение замер. Он невозмутимо окинул взглядом девушку в своих объятиях, но ничего не сказал. Лишь мельком глянул на стул у другого края стола, который она, скорее всего, просто не заметила.
Сидя у него на коленях, Цзи Син выводила иероглифы на столе. Написанные им «Цзи Син» выглядели очень красиво, а у неё всё выходило совсем не так.
— Так сложно… — Её каракули были похожи на какие-то магические заклинания.
Услышав это, Хань Тин подался вперёд, прижавшись грудью к её спине, и обхватил её за талию левой рукой. Цзи Син словно током ударило. Его подбородок покоился на её плече, щека касалась её щеки, а правая рука накрыла её ладонь с ручкой. Он повёл пером по бумаге, шепча ей на ухо:
— Здесь нажимай сильнее, веди плавно, вверх, а на повороте приложи усилие…
Цзи Син, зажатая в его объятиях, не могла сосредоточиться. Сердце бешено колотилось, и рука совсем ослабла.
Он сжал её ладонь посильнее.
— Ой, больно!
— Отвлекаешься? — сказал Хань Тин. — Тренируйся по этому образцу. Пока не получится хорошо, сегодня никуда не уйдёшь.
— И до каких же пор мне тренироваться? — проворчала она и, хитро блеснув глазами, не удержалась от колкости: — Я и до завтра не научусь. Если хочешь, чтобы я осталась, так и скажи, зачем ходить вокруг да около?
Хань Тин ущипнул её за талию.
— Ай! — Она присмирела и продолжила писать.
— Я о тебе забочусь, а ты нарочно со мной споришь? Посмотри на это, пишешь как курица лапой. На это же смотреть невозможно! — сказал Хань Тин. — Похоже, ты с детства была егозой и не слушалась, раз ленилась почерк исправлять.
«…» Цзи Син чувствовала, что он вошёл во вкус, подтрунивая над ней, поэтому не стала спорить, а послушно и с самым серьёзным видом принялась подражать его пекинскому говору:
— Я пишу точь-в-точь как ты. Когда натренируюсь, мой почерк станет твоим. А если ты потом воспользуешься моей подписью, чтобы натворить дел и оттяпать моё имущество, с кого мне тогда спрашивать, а?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
