Они поднялись по ступеням и вошли в храм. Место было уединённым, и людей здесь действительно почти не оказалось. Зато пейзаж открывался великолепный: крышу храма цвета охры покрывала иссиня-чёрная глазурованная черепица. Взгляд устремлялся ввысь, к синему небу; вдали виднелись горы, одетые в пёстрый осенний наряд. Воздух был чист и свеж, а ветви деревьев переплетались ярусами зелёной, жёлтой и красной листвы.
Несколько птиц пронеслось в углу неба.
А внутри храма царили покой и безмятежность. Святилища и алтари, павильоны и башни, чистые пруды и каменные стелы — всё дышало безмолвием и суровостью былых тысячелетий.
Они неспешно гуляли по храму, и казалось, во всём мире нет никого, кроме них двоих.
Подойдя к одному из приделов, они свернули и увидели спускающуюся вниз каменную лестницу. Снаружи раскинулось бескрайнее море зелёного бамбука. Осенний ветер пролетал сквозь него, и листья отзывались шуршанием, наполняя воздух чистым ароматом зелени.
— Там хорошо, я хочу пойти туда, — Цзи Син потянула Хань Тина вниз по лестнице.
Хань Тин шёл за ней, покорно следуя её желаниям.
— Сколько лет этому храму?
— Около тысячи. Он стоит здесь ещё со времён династии Цзинь.
— Ого! Тысяча лет, — про себя восхитилась Цзи Син. — Здешний Бодхисаттва наверняка исполняет все желания.
— Ты говоришь о нём так, будто речь о тысячелетнем оборотне, — заметил Хань Тин.
Цзи Син сердито взглянула на него:
— Перестань, а то Бодхисаттва не захочет слушать мои желания.
Хань Тин удивлённо приподнял бровь:
— И о чём же ты ещё хочешь попросить Бодхисаттву?
— Конечно, есть о чём, — ответила Цзи Син.
Хань Тин на секунду задумался:
— О чём именно?
— Не скажу.
Хань Тин промолчал.
Пройдя ещё немного, он спросил:
— Разве тебя что-то не устраивает в нынешней жизни?
Цзи Син уже и думать забыла о предыдущем разговоре, поэтому искренне недоумевала:
— Вовсе нет. А что?
Хань Тин подумал, что женщины — существа абсолютно лишённые логики.
Особенно такие, как Цзи Син: что в голову взбредёт, то и делает.
Они дошли до другого придела, где на стенах храма висело множество золотистых шёлковых лент. На них красным цветом были напечатаны пожелания: «крепкого здоровья», «успехов в учёбе», «счастливого брака». Отличались они лишь тем, что в рамках для имён внизу были от руки вписаны разные имена, выведенные непохожими почерками.
Цзи Син дёрнула его за руку:
— Дай мне денег, я хочу загадать желание.
Хань Тин хотел было сказать, что она столько лет училась и верить в подобное — сплошное суеверие, но, видя её азарт, промолчал. Он достал кошелёк и протянул ей:
— Если хочешь, чтобы наверняка сбылось, оставь побольше пожертвований на благовония.
Цзи Син восприняла это всерьёз:
— Если оставить больше денег, желание скорее исполнится?
— Я так предполагаю. Почти как взятка, — усмехнулся Хань Тин.
Цзи Син закатила глаза, выхватила кошелёк и вошла внутрь.
Она купила ленту для загадывания желаний, написала на ней несколько слов и, немного подумав, действительно оставила щедрое пожертвование. «Раз взяли мои деньги, значит, должно исполниться», — подумала она.
Стоило ей обернуться, как она увидела вошедшего следом Хань Тина. Спрятав ленту, она вернула ему кошелёк:
— Готово.
Хань Тин взглянул на её руки:
— Что ты загадала?
— Ничего особенного, — ответила Цзи Син.
Он окинул взглядом ленты на стене:
— Карьерный рост, богатство, счастливое замужество?
Цзи Син вышла наружу, старательно привязала ленту к перилам и подбежала к нему, хватая за руку:
— Пошли.
Хань Тин сделал шаг вперёд, но обернулся и увидел, как осенний ветер колышет жёлтый шёлк. На ленте было написано: «защита от болезней и невзгод, крепкое здоровье», а рядом стояло имя — «Хань Тин».
В полдень они вышли за пределы храма, нашли подходящую поляну и, расстелив плед, устроили пикник.
Синее небо, яркое солнце, кружевная тень от деревьев; ласковый ветерок и пение птиц в горном распадке — всё это создавало особое настроение. То ли из-за такой обстановки аппетит разыгрался, но они съели целую корзину сэндвичей, фруктовых салатов и жареной курицы.
Солнечный свет дрожал в верхушках деревьев, пока они лежали на траве, подставив лица ветру. Хань Тин подложил ей руку вместо подушки.
Цзи Син прищурилась, глядя на клочки синего неба сквозь листву. Свет и тени мерцали на ветвях, словно маленькие белые звёзды.
Только она об этом подумала, как услышала голос Хань Тина:
— Кажется, будто на деревьях созрели звёзды.
— Ой! Я только что подумала о том же самом, — сказала Цзи Син.
Он едва заметно улыбнулся. Небесный свет озарял его лицо — светлое и красивое.
Цзи Син снова принялась смотреть в небо. Она смотрела и смотрела, как вдруг вспомнила детство. Маленькой она всегда любила смотреть на небо и мечтала поскорее вырасти.
В то время её мысли были совсем простыми — ей хотелось стать взрослой, и она не задумывалась о том, чего хочет достичь.
— Время летит так быстро, — внезапно вздохнула она.
— Глазом не успеешь моргнуть, как из ребёнка превращаешься во взрослого, — ответил Хань Тин.
Она невольно поджала губы в улыбке.
Он смотрел в небо, слегка прищурившись, и в его глазах тоже таилась улыбка.
— Хань Тин.
— М-м?
— А может ли время пролететь мгновенно, и сразу настанет лет через двадцать или тридцать?
— Полагаю, оно промчится очень быстро.
— Тогда мы уже состаримся, — вздохнула она.
— Страшно? — он повернул голову к ней.
— Нет. Я даже этого жду, — она широко улыбнулась.
Потому что ты так сказал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
