Чэнь Нянь открыла дверь туалетной кабинки, и прямо ей в лицо выпустили струю дыма. Она отвернулась, несколько раз кашлянув. Когда дым рассеялся, показалось наглое и властное лицо Вэй Лай.
Косметика была смыта плохо, её остатки виднелись на молодом лице. Странная и нарочитая зрелость.
Чэнь Нянь тоже хотелось постареть в одночасье, сбежать с этой арены, где сильный пожирает слабого.
Но юность, из которой нет выхода, всегда бредёт нетвёрдой походкой.
Чэнь Нянь сделала шаг к выходу, но Вэй Лай грубо толкнула её обратно, прижав к двери кабинки. Чэнь Нянь надеялась, что этот толчок — лишь случайный, сиюминутный порыв, а не сигнал к началу войны.
Вэй Лай поднесла горящую сигарету к лицу Чэнь Нянь, медленно провела ею по застывшей щеке и, наконец, потушила о дверную панель. Она придвинулась ближе:
— О чём тебя расспрашивали дяди-полицейские?
Чэнь Нянь тихо ответила:
— Всё… всё о том же… о чём и раньше.
— Всё-всё-всё, — передразнила её заикание Вэй Лай с отвращением. — У тебя язык такой неповоротливый, ты что, говорить не умеешь? С твоим-то видом, даже если скажешь правду, полицейские решат, что ты лжёшь.
Чэнь Нянь покачала головой.
— Скажи-ка, Чэнь Нянь, в тот миг, когда Ху Сяоде упала из окна, где была я?
Солнечный свет падал на лицо Чэнь Нянь, делая его прозрачно-белым. Она подняла на неё взгляд, стараясь выговорить всё на одном выдохе:
— Вне… — Вэй Лай свирепо уставилась на неё, собираясь влепить пощёчину, но Чэнь Нянь выдавила последнее слово: — …школы.
В тот день Чэнь Нянь по пути домой издалека видела, как Вэй Лай с подругами преградили дорогу какой-то школьнице, вымогая деньги.
Вэй Лай с холодным лицом спросила:
— Ты так и сказала полиции?
Чэнь Нянь опустила глаза и увидела, что рука Вэй Лай подёргивается. Она быстро покачала головой и произнесла:
— Написала.
Но пощёчина всё равно последовала.
Чэнь Нянь склонила голову, чёрные волосы упали вперёд, скрывая её щёку в красных и белых пятнах и пряча её позор.
— Полагаю, лишнего ты не сболтнула, — негромко бросила Вэй Лай. Прозвенел звонок на урок. Стоявшая у двери Сюй Мяо поторопила:
— Вэй Лай, пошли.
Вэй Лай подошла к Чэнь Нянь, вытянула несколько волосков из её аккуратно собранного хвоста, намотала их на палец и медленно тянула, пока они не оборвались:
— Чэнь Нянь, тебе же лучше, если ты не наговорила ничего лишнего.
…
Каждый класс — это маленькое общество. В нём есть выскочки, есть серые посредственности и тихие затворники; есть индивидуалисты, есть обычные ученики, а есть невидимки.
Чэнь Нянь принадлежала к последним.
Чэнь Нянь успела вернуться в класс к концу звонка. Она окинула взглядом занятого учителя и одноклассников — никто на неё не смотрел. Она прошла к своему месту и села.
Ху Сяоде покончила с собой, — твердила она себе.
Поначалу она была рассеянна, ударенная щека всё ещё нещадно горела.
Постепенно она успокоилась.
Склонив голову, она вычисляла формулы на черновике, карандаш тихо шуршал.
Учитель математики прошёл мимо, взглянул на ход её решения, кивнул и, отойдя на несколько шагов, вызвал её:
— Чэнь Нянь.
Чэнь Нянь подняла голову.
— Скажи ответ к этой задаче.
На бумаге было написано «α + 3β». Чэнь Нянь медленно положила ручку, встала и тихо ответила:
— Аль… аль… альфа плюс три…
— А… а… а… — Вэй Лай принялась томно постанывать, имитируя заикание Чэнь Нянь. Прищурив глаза, с двусмысленным выражением лица, она стонала очень выразительно.
Одноклассникам это показалось забавным, и класс разразился хохотом.
Только так уроки становятся интересными, и неважно, была в этом злоба или нет.
Чэнь Нянь никак не отреагировала — она выросла среди насмешек и давно к ним привыкла.
Насмешки и остракизм начались ещё с детского сада. Кто сказал, что человек по природе добр? Кто твердил «они же просто дети»? Деление на ранги, сбивание в стаи и травля неугодных среди детей — как раз самые первобытные и жестокие.
Они не лицемерны, как взрослые, поэтому, если они кого-то презирают или ненавидят, то показывают это открыто, не таясь, притесняют, высмеивают, изолируют и бьют по больному.
— Тишина! — учитель математики раздражённо постучал по кафедре. — Сейчас вам весело, а посмотрим, скольким из вас будет смешно после гаокао. — Власть учителя ограничивалась лишь колкостями по поводу их будущего.
— Вэй Лай, выйти из класса и стоять в коридоре!
Стук стула прозвучал гордо и вызывающе. Вэй Лай лениво поднялась и, жуя жвачку, вразвалочку вышла, напоследок одарив Чэнь Нянь пристальным взглядом.
Чэнь Нянь села. Её подруга Сяоми, сидевшая рядом, сжала её ладонь и с грустью посмотрела на неё. Чэнь Нянь покачала головой, мол, всё в порядке.
Гаокао был уже близко, все находились под гнётом будущих экзаменов. Радости и горести пролетали мгновенно, не западая в душу, и ученики тут же снова погружались в море книг.
На физкультуре тоже не нужно было особо стараться — это было время свободного досуга.
Те, кто хотел учиться, оставались в классе; те, кто желал расслабиться или уже давно махнул на всё рукой, шли на спортплощадку.
Баскетбольные, волейбольные мячи и воланы для бадминтона в бамбуковых корзинах разобрали в мгновение ока. Чэнь Нянь достала скакалку с самого дна корзины.
— Чэнь Нянь, не хочешь сыграть в бадминтон? — заговорил Ли Сян, самый высокий парень в классе. Он был спортсменом, побил рекорд провинции в беге на сто метров, да и в учёбе преуспевал, за что был зачислен в отличный университет без экзаменов.
Чэнь Нянь покачала головой, и длинный конский хвост у неё за спиной слегка качнулся.
— Чэнь Нянь, ты и правда совсем не любишь говорить, — Ли Сян посмотрел на неё сверху вниз с улыбкой.
Чэнь Нянь задрала голову: он и впрямь был очень высоким.
Большинство учеников носили очки, но у Ли Сяна было прекрасное зрение, глаза его так и сияли. Сравнение со «стрелой, сорвавшейся с тетивы», подходило не только к его стартовой скорости, но и к его ясным глазам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
