— М-мне… н-нечего ска… сказать. — Её горло словно с рождения было завязано узлом. А жаль, голос у неё был приятный.
Чэнь Нянь была очень миловидной: тонкие брови, густые чёрные ресницы и совсем крошечный рот. Ли Сян, глядя на неё, вспомнил книжное описание — «рот, словно вишенка». Неудивительно, что она так мало говорила.
Ли Сян сказал:
— Чэнь Нянь, не обращай внимания на тех бездельников в классе. Учись хорошенько, старайся изо всех сил. Когда сдашь экзамены, сможешь навсегда уехать отсюда.
Утешение юноши было осторожным, но воодушевляющим, полным надежды на собственные силы. Чэнь Нянь кивнула.
— Тогда, может, поиграем в бадминтон?
Чэнь Нянь покачала головой.
Ли Сян улыбнулся, сглаживая неловкость:
— Ну, тогда в следующий раз.
И он ушёл.
Чэнь Нянь заметила Вэй Лай — та сидела на трибуне и, прищурившись, холодно смотрела на неё… нет, не на неё, а куда-то ей за спину.
Чэнь Нянь обернулась и увидела, что Ли Сян разговаривает с Цэн Хао. Он протянул ей ракетку, и они вместе отправились играть.
Взяв скакалку, Чэнь Нянь отошла подальше от толпы в угол спортивной площадки. Прыгая, она постепенно переместилась из-под палящего полуденного солнца в тень тутовника.
Над головой стрекотали цикады: «чжи-ля… чжи-ля…»
— Эй, — раздался низкий, лишённый эмоций мужской голос.
Чэнь Нянь резко остановилась, сердце бешено заколотилось. Она огляделась, но никого не увидела. Вдали на площадке занимались одноклассники.
Юноша хмыкнул:
— Я здесь. — В его голосе слышалось три части недоумения и семь частей холодной насмешки.
Чэнь Нянь посмотрела в другую сторону. Это был тот парень в белой футболке, которого она видела той ночью. Он стоял на солнцепёке по ту сторону школьной ограды. Сегодня на нём была та же белая футболка и форменные брюки, а куртка повязана на поясе — то ли из колледжа, то ли из ПТУ.
В руке он держал незажжённую сигарету, лениво постукивая по ней пальцами.
Крик цикад пронзал небо.
На крыльях носа Чэнь Нянь выступили мелкие капельки пота, бледные щёки и шея горели здоровым румянцем. Возможно, от прыжков на скакалке сердце всё ещё сильно колотилось; она невольно поджала губы и отступила на шаг.
По одну сторону ограды был солнечный свет, по другую — тень.
Его взгляд, пронзительный и яркий, пересекал границу света и тьмы:
— Сколько денег они у тебя забрали?
— Сем… — Чэнь Нянь выдохнула, — семьдесят юаней.
Он пошарил в кармане форменных брюк и достал две новенькие купюры по пятьдесят. Просунув руку сквозь прутья ограды, он протянул их ей.
Чэнь Нянь не брала, качая головой:
— Нет сдачи…
Подождав секунду и поняв, что она замолчала, он холодно бросил:
— Если нет мелочи, сдачи не надо.
Чэнь Нянь опешила и закрыла рот, так и не выговорив слово «денег», и снова покачала головой.
Его рука по-прежнему висела в воздухе. Он с полминуты прищурившись смотрел на неё, а затем вдруг усмехнулся:
— Возьмёшь или нет?
Чэнь Нянь сжала скакалку и собралась уходить, но он убрал руку и отступил на несколько шагов.
К её удивлению, он внезапно разогнался и в два-три движения вскарабкался по железной ограде, а затем спрыгнул прямо на траву перед ней.
Наклонив голову, он принялся отряхивать пыль с ладоней.
Сердце Чэнь Нянь подскочило к самому горлу, она не могла вымолвить ни слова и лишь во все глаза смотрела на него.
Его лицо было чистым и бледным, на надбровной дуге виднелся синяк. В тени деревьев его глаза казались ещё чернее и холоднее, в них снова промелькнуло то порочное лукавство. Он подошёл к ней вплотную; он был гораздо выше, и его тень накрыла её с головой. Чэнь Нянь крепко сжимала скакалку, отказываясь брать деньги, тогда он просто втиснул купюры ей в кулак.
Новые купюры были жёсткими, и Чэнь Нянь стало больно.
Он развернулся, чтобы уйти. Она смотрела ему в спину — тонкий, резкий силуэт решительного юноши.
Пройдя несколько шагов, он обернулся.
Всё тем же непонятным взглядом он посмотрел на неё сквозь пряди волос, упавшие на лоб, и спросил:
— Как тебя зовут?
Чэнь Нянь помедлила:
— Ч-чэнь… Чэнь Нянь.
Он не понял:
— Чэн Чэньнянь? — Южане плохо различают переднеязычные и заднеязычные носовые звуки. Это имя звучало как «выдержанное старое вино», слишком уж по-стариковски.
Чэнь Нянь не стала ни кивать, ни качать головой, решив, что раз он принял это как ответ, то теперь может уйти.
Но он чего-то ждал, не уходил. Подобрав ветку, он вернулся к ней. Постучав веткой по земле, он протянул её девушке и приказал:
— Напиши.
Чэнь Нянь присела и вывела на песке своё имя.
— Чэнь Нянь, — прочитал он вслух и спросил:
— Что значит этот «Нянь»?
Вера, память или учёба?
Чэнь Нянь объяснила:
— Цзинь… — Она приложила немало усилий, но голос прозвучал всё так же тихо: — …Цзинь Синь.
Он искоса взглянул на неё, поняв, в чём была загвоздка с тем «старым вином».
Она поняла, что её раскусили, и спокойно смотрела на него, ожидая, что он рассмеётся, но на его лице не отразилось ни тени эмоции.
За школьной стеной кто-то крикнул, выкликая имя.
Парень в белой футболке подошёл к стене и наступил на бетонный блок. Он был высоким: стоило ему поднять руку, как он ухватился за острые наконечники железной ограды. Сделав небольшое усилие, его худощавое тело, вопреки законам гравитации, взлетело вверх.
Чэнь Нянь испугалась, что острия поцарапают его, но нет — они не задели даже куртку на поясе. С лёгкостью ласточки он приземлился на бетон по ту сторону школы.
Он ушёл, на этот раз не оглядываясь.
Чэнь Нянь вышла из тени деревьев и увидела на противоположной стороне дороги группу парней, некоторые из которых держали в руках палки.
Чэнь Нянь убрала измятые купюры в карман спортивного костюма.
Она свернула скакалку и решила вернуться в класс, чтобы повторить пройденное.
Совсем недавно Ли Сян озвучил её собственные мысли: «Учись хорошенько, старайся изо всех сил. Когда сдашь экзамены, сможешь навсегда уехать отсюда».
Так называемое старание, так называемая борьба — по сути, всё это было лишь попыткой сбежать от нынешнего безвыходного положения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
