Жилой дом был построен в 1990 году — это была очень точная дата.
Потому что именно в тот год дедушка Линь Ваньсин вышел на пенсию, и они с бабушкой на скопленные за многие годы сбережения купили эту пятиэтажку.
Поскольку поблизости было много школ и домов культуры, на первом этаже открылись вечерние группы продлённого дня и небольшая лавка. Четыре этажа выше были жилыми, а на самом верху располагалась огромная терраса.
Линь Ваньсин ещё помнила, как в детстве, выманив жвачку в лавке внизу, она бежала на крышу соревноваться с другими детьми — у кого пузырь надуется больше.
Все эти образы уже стёрлись, но в воспоминаниях они вдруг проступили отчётливо.
О том, что случилось позже, она могла судить лишь по обрывкам фраз из редких разговоров родителей.
Её отец уволился из школы, куда его устроил дедушка, и настоял на том, чтобы уехать работать в другой город. Дедушка был в негодовании, считая, что его опозорили перед всеми, и на протяжении более десяти лет отношения между отцом и сыном оставались натянутыми.
В некоторые годы мама привозила её навестить дедушку, но большую часть времени ей не удавалось сюда приехать.
Позже, когда она училась в университете, она могла выкроить несколько дней на каникулах, чтобы приехать и поиграть. Летними вечерами она вместе с дедушкой и бабушкой ела арбуз на террасе на крыше.
У ног вился дымок от спирали против москитов, а в небе мерцали редкие звёзды.
История закончилась тем, что дедушка и бабушка ушли из жизни.
Старики пожертвовали свои тела науке, и поминальной службы с участием родственников не проводилось.
В итоге она решила вернуться в родные края, поручила агентству заняться сдачей жилья в аренду, но сама так ни разу и не подходила к этому дому.
И вот теперь, обычным вечером.
Она прогуливалась с юношей, которого, казалось, знала не слишком хорошо, к дому своего детства. Густой аромат камфорных деревьев разливался в вечернем ветре, словно странный тёмно-зелёный сон.
Прошло довольно много времени, прежде чем Линь Ваньсин посмотрела на Цин Няня и медленно спросила:
— Ты здесь живёшь?
— На последнем этаже, только что въехал.
Казалось, множество разрозненных улик связались в тонкую цепочку, но в то же время это казалось несущественным.
Линь Ваньсин вспомнила их первую встречу и то, как Цин Нянь вёл себя с ней так, будто они едва знакомы. Согласно правилам договора аренды, жилец должен проверить удостоверение личности арендодателя, значит, Цин Нянь давно знал, кто она такая?
А что до неё самой… Линь Ваньсин вспомнила договор, подписанный через посредника, и ей оставалось только притвориться, будто её осенило:
— О, так ты…
Она намеренно затянула интонацию, ожидая, что он подхватит.
В воздухе повисла долгая тишина, в которой, помимо аромата цветов коричного дерева из старого жилого квартала, чувствовался и взгляд Цин Няня, в котором таилась усмешка.
Линь Ваньсин тянула гласную очень долго, и как раз в тот момент, когда тянуть уже было невозможно, звук оборвался и неловкость вот-вот должна была воцариться.
И только тогда Цин Нянь, вовремя решив прекратить эту игру, протянул руку:
— Ван Фа, твой жилец.
Так он сказал.
——
Позже Линь Ваньсин возвращалась в школу одна.
Глубокая ночь, тишина, редкие прохожие. Линь Ваньсин успокоилась и обдумала свою реакцию. После потрясения она издала лишь один изумлённый звук.
Цин Нянь, казалось, привык к такой реакции на своё имя и пояснил, что «Ван Фа» означает «закон страны» — родители хотели, чтобы он чтил закон и соблюдал порядок.
Хотя говорил он спокойно, Линь Ваньсин всё же казалось, что у этого имени есть и другое значение. Но, пару раз причмокнув губами, она лишь сказала:
— А это довольно круто.
Позже она попрощалась со своим новым жильцом.
Под порывами ночного ветра Линь Ваньсин ощущала нереальность происходящего.
Она не понимала, почему юноша — нет, почему товарищ Ван Фа — снял именно её квартиру. Ей также было неясно, как они могли так странно столкнуться на той спортивной площадке?
Хотя как ни крути, если не считать немногих случаев чьего-то злого умысла, встречи людей — это естественные совпадения.
Но Линь Ваньсин вспомнила и пачку сигарет, которую Цинь Ао бросил ей на стол. Возможно, в последнее время в её жизни было слишком много намеренных совпадений, раз у неё постоянно возникали всякие странные мысли.
В ночной темноте Линь Ваньсин оглянулась на дом дедушки и бабушки — от старой рекламной вывески остался лишь железный каркас. Она уже не помнила отчётливо, какие слова были на ней написаны.
Результаты отборочного тура объявили на следующий день в полдень.
Всё утро, включая обеденное время, школьное расписание уроков физкультуры было забито до отказа.
К полудню комната для инвентаря была завалена матами для упражнений на пресс и несобранными скакалками, которые ученики вернули после уроков.
Линь Ваньсин купила половину нарезанного арбуза во фруктовой лавке за задними воротами школы, вернулась в комнату для инвентаря и принялась медленно приводить всё в порядок.
В обед никто из знакомых не заглядывал — под знакомыми подразумевались те несколько учеников, что часто здесь бывали, — поэтому Линь Ваньсин провела полдень в полном спокойствии.
Когда зазвонил телефон, Линь Ваньсин ела арбуз, полулёжа в кресле. Поэтому, услышав в трубке совершенно незнакомый голос, она не сразу сообразила, в чём дело.
Собеседник серьёзным тоном подтвердил её личность и сообщил ей результаты отборочного этапа Молодёжной суперлиги и решение о проведении дополнительного матча.
Сердце Линь Ваньсин забилось чаще, она тут же вскочила с кресла, подошла к рабочему столу и записала время, место и команды, назначенные для плей-офф.
Повесив трубку, Линь Ваньсин отложила ручку. Жаркий ветер ранней осени ворвался в окно, в школе прозвенел звонок на урок.
Линь Ваньсин не стала сразу сообщать ученикам новости о дополнительном матче.
Вторая половина дня пролетела быстро, в воздухе поднялись ароматы уличных закусочных и шум бесконечного потока машин.
Она, как обычно, отметилась в конце рабочего дня, а когда запирала дверь, увидела двух парней, сидевших на корточках в тени дерева перед комнатой для инвентаря. Это были Цинь Ао и его постоянный сопровождающий Юй Мин.
Увидев, что она выходит, Цинь Ао подошёл, небрежно накинув рюкзак на одно плечо, и с раздражением бросил:
— Ты можешь проявить хоть немного ответственности?
Линь Ваньсин от такого наставления даже растерялась:
— А что я сделала?
— Ты не собираешься сообщать время тренировки и место сбора? Просто хочешь смыться после работы?
Линь Ваньсин на мгновение замерла, а затем продолжила запирать дверь. Хотя Цинь Ао говорил очень уверенно, у неё уверенности было ещё больше:
— Место тренировки вы и так знаете. Если захотите тренироваться, то, конечно, придёте.
— А я и не!.. — Цинь Ао округлил глаза, но, не договорив и половины, осёкся.
Хотя на словах он был резок, когда Линь Ваньсин направилась к задним воротам школы, Цинь Ао молча последовал за ней.
У задних ворот Линь Ваньсин «подобрала» ещё двух учеников.
Вратарь Фэн Со, похоже, давно их поджидал и ещё издали замахал им рукой. Увидев Цинь Ао, он громко выкрикнул:
— Лао Цинь, ты тоже сдал работу раньше времени?
— Кто это «тоже»? — бросил Цинь Ао, выходя за пределы школы. — Я вообще не сдавал.
Линь Ваньсин и Фэн Со одновременно замолчали.
Только сейчас Линь Ваньсин осознала, что в этот вечер учеников в школе было меньше, чем обычно.
— У вас сегодня были экзамены? — спросила Линь Ваньсин.
— Сегодня же у нас, у выпускного класса, единый экзамен, — ответил Фэн Со.
Линь Ваньсин кивнула — неудивительно, что в это время собралось так мало ребят. Выходя за ворота, она поздоровалась с Чжэн Фэйяном, который сидел на корточках неподалёку, и небрежно спросила:
— И вы все уже дописали работы?
— Конечно, передо мной сидит староста нашего класса по учёбе, там наш человек, — сказал Фэн Со.
— Вот оно как, — с улыбкой отозвалась Линь Ваньсин.
— Хочешь сдать на «отлично» — списывай привычно, — усмехнулась Линь Ваньсин.
— Учительница, ты тоже у других списывала? — В глазах Юй Мина загорелось любопытство в ожидании подробностей.
— У меня всё было в порядке. Обычно, если я делала сама, получалось быстрее, чем если бы я списывала у других, — ответила Линь Ваньсин.
Цинь Ао: «…»
В адрес учеников, которые либо не пошли на экзамен, либо сдали работы раньше времени «особыми методами», Линь Ваньсин больше ничего не сказала. Она не стала задерживаться у ворот и вместе с пришедшими ребятами направилась к полю старого стадиона.
Багрянец заката становился всё гуще.
Линь Ваньсин замерла у входа и подняла голову — на трибунах показался знакомый силуэт Цин Няня.
Ах да, его зовут Ван Фа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
