Она тихо вздохнула:
— Об этом мы подумаем позже, сейчас даже вопрос генерации молний ещё далеко не решён. Нас не интересуют молнии, рождающиеся в грозовых облаках; важнее всего научиться создавать те редкие «сухие молнии», что возникают в ясную погоду, но сейчас их даже наблюдать крайне трудно… Что с тобой?
— Ты это серьёзно? — ошеломлённо спросил я.
— Конечно! Мы полагаем, что самым ценным применением этого исследования в будущем станет создание высокоэффективной системы ПВО: над городом или другим охраняемым объектом создаётся обширное поле молний, и как только вражеский летательный аппарат входит в него, происходит разряд. В такой ситуации проблема прицеливания, о которой ты говорил, не имеет значения. Разумеется, если использовать землю как второй полюс этого поля, можно поражать и наземные цели, но тогда возникнет ещё больше сложностей… На самом деле мы лишь проводим технико-экономическое обоснование, выдвигаем концепцию и пытаемся нащупать путь в фундаментальных исследованиях. Если это действительно окажется осуществимым, конкретным воплощением займутся уже такие профильные организации, как ваша.
Я облегчённо вздохнул:
— Ты военная?
Она представилась: её звали Линь Юнь, она была аспиранткой Университета оборонной науки и техники, специальность — системы зенитного вооружения.
Гроза утихла, и закатное солнце пронзило просветы в облаках мириадами золотых лучей.
— Ой, посмотри, какой свежий мир! Словно он только что заново родился в этой грозе! — восторженно воскликнула Линь Юнь.
Я чувствовал то же самое. Не знаю, было ли дело в прошедшем дожде или в девушке, стоявшей передо мной, но раньше я никогда не испытывал ничего подобного.
Вечером мы втроём — я, Линь Юнь и Чжао Юй — вышли прогуляться, но вскоре Чжао Юй вызвали по телефону на станцию. Мы с Линь Юнь пошли по горной тропинке и вышли на Тяньцзе. Было уже поздно, улицу окутывал слой тумана, и фонари сквозь него испускали тусклый, призрачный свет. Ночь высоко в горах стояла тихая-тихая, а суета внизу казалась далёким воспоминанием.
Туман немного рассеялся, в небе проглянули редкие звёзды, и их свет тут же отразился в её чистых глазах. Я открыл Линь Юнь свою самую сокровенную тайну. Рассказал о той кошмарной ночи рождения много лет назад и о деле, которому решил посвятить всю свою жизнь. Я впервые говорил об этом кому-то другому.
— Ты ненавидишь шаровую молнию? — спросила Линь Юнь.
— Трудно испытывать ненависть к чему-то настолько таинственному и непостижимому для всего человечества, какие бы бедствия оно тебе ни принесло. Сначала мне было просто любопытно, но с ростом знаний это любопытство переросло в нечто иное: я стал полностью одержим ею. В моём представлении она — словно дверь в иной мир, где я смогу увидеть всё то прекрасное и удивительное, о чём только мечтал.
В этот миг подул упоительный ветерок, и туман окончательно растаял. В небе раскинулось бескрайнее сияющее море звёзд летней ночи, а далеко внизу огни тысяч домов Тайаня образовали ещё одно маленькое звёздное море, словно отражение небесного в крошечном озере.
Линь Юнь своим нежным голосом начала читать стихотворение:
— Вдали зажглись уличные фонари,
Словно мерцают бесчисленные звёзды.
На небе проглянули яркие звёзды,
Словно зажглись бесчисленные уличные фонари.
Я подхватил:
— Я думаю, в той призрачной вышине
Непременно есть прекрасные улицы.
И товары, выставленные там на прилавках, наверняка — невиданные в мире сокровища.
…
У меня на глаза навернулись слёзы. Прекрасный ночной мир дрогнул в этой пелене, но стал ещё прозрачнее, чем прежде. Я понимал, что я — искатель мечты. Я также понимал, насколько опасен и непредсказуем этот жизненный путь в нашем мире, но даже если Южные небесные врата так и не покажутся из тумана, я буду продолжать своё восхождение во веки веков —
У меня нет иного выбора.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.