Я снова начал считать ангелов на острие иглы, но на этот раз Линь Юнь считала вместе со мной.
В процессе построения математических моделей я обнаружил, что математические способности Линь Юнь уступают моим, однако она обладала широким кругозором и глубокими познаниями во многих науках, как того требовала её специальность. Она прекрасно владела компьютерами, и именно её руками математические модели превращались в программы. Её программы имели визуальный вывод результатов: если модель оказывалась математически успешной, на экране возникала трёхмерная шаровая молния, внутренняя структура которой была видна до мельчайших деталей. Процесс высвобождения энергии при её исчезновении также чётко отображался в замедленной съёмке, а при переключении режима можно было наблюдать траекторию её движения в трёхмерной системе координат. По сравнению с теми сухими таблицами данных и графиками, которые выдавали мои прежние программы, это был вопрос не только наглядности и эстетики: раньше для проверки успешности модели требовался долгий и утомительный анализ полученных данных, теперь же всё это компьютер выполнял автоматически. Это программное обеспечение вывело наши теоретические исследования шаровой молнии на качественно новый уровень.
Можно создать бесчисленное множество математических моделей шаровой молнии — это напоминает сочинение на заданную тему: нужно лишь выстроить систему, которая соответствовала бы законам физики, была математически самосогласованной, позволяла удерживаемой электромагнитными силами энергии принимать стабильную сферическую форму и отвечала всем известным на сегодняшний день свойствам шаровой молнии. Однако добиться этого нелегко. Один астроном как-то сказал очень интересную вещь: «Звёзды — это такие объекты, невозможность существования которых было бы легко доказать, если бы они не существовали на самом деле». Эти слова вполне применимы и к шаровой молнии: попытка представить механизм, способный заточить движущиеся со скоростью света электромагнитные волны в такой маленький шар, может свести с ума.
Но если запастись достаточным терпением и фанатичным упорством, подобные математические модели всё же можно построить; выдержат ли они экспериментальную проверку — совсем другое дело. На самом деле я был почти уверен, что в эксперименте они провалятся. Несколько созданных нами математических моделей воспроизводили лишь часть свойств шаровой молнии: некоторые характеристики, которые невозможно было отобразить в одной модели, с лёгкостью проявлялись в другой, но ни одна из них не охватывала все известные свойства целиком.
Помимо упомянутых выше заточенных электромагнитных волн, ещё одним загадочным свойством была избирательность шаровой молнии при высвобождении энергии. В компьютере виртуальная шаровая молния, порождённая математической моделью, напоминала бомбу: сталкиваясь с объектом или высвобождая энергию самостоятельно, она испепеляла всё вокруг. Каждый раз при виде этого в моей памяти всплывали обугленные книги на нетронутых полках, сваренные морепродукты в таком же невредимом холодильнике, моё сгоревшее нательное бельё под совершенно целой курткой, холодная поверхность табуретов, на которых сидели мои родители, прежде чем превратиться в пепел… Но глубже всего в моей памяти запечатлелся блокнот, который показал мне Чжан Бинь: в нём страницы обгорели через одну. Это было проявлением величайшей дерзости некой таинственной силы, безжалостно подрывающей нашу уверенность.
Большую часть времени я работал в Институте молний, но иногда наведывался и в «Новые концепции».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.