В тот же день я прибыл в Гуанчжоу. Предвоенная атмосфера здесь ощущалась острее, чем во внутренних районах страны: на дорогах было много военных машин, повсюду виднелись лозунги и плакаты о противовоздушной обороне. Мне было непонятно, как у капитана авианосца флота Южного моря в такое время нашёлся досуг для подобных затей.
На следующий день я действительно вышел в море из Шэкоу на маленьком одномачтовом паруснике. На борту, кроме меня и старшего полковника Цзяна, находились морской офицер и пилот морской авиации. Цзян Синчэнь с энтузиазмом обучал меня азам мореплавания, показывал, как читать морские карты и пользоваться секстантом. Я обнаружил, что управление парусником — дело крайне изнурительное; кроме того, что я стёр пальцы о снасти, толку от меня не было никакого. Большую часть времени я в одиночестве сидел на носу, глядя на синее небо и бескрайнее море, наблюдая, как солнечные блики пляшут на воде, а прозрачные белые облака отражаются в зыбкой морской глади. Я чувствовал, как всё-таки прекрасно жить.
— Вы, люди, проводящие в море дни напролёт, всё ещё считаете подобные плавания развлечением? — спросил я Цзян Синчэня.
— Разумеется, нет, это плавание организовано ради тебя, — загадочно ответил он.
В сумерках мы достигли крошечного необитаемого островка размером с два футбольных поля. Кроме заброшенного маяка, там не было абсолютно ничего — сплошная пустошь. Мы решили заночевать на острове. Когда мы переносили с парусника палатки и другие вещи, вдалеке возникло нечто удивительное.
На западе море и небо соединились гигантской лентой. Её нижняя часть была белой, а верхнюю закатное солнце окрасило в тёмно-красный цвет. Она медленно извивалась между небом и водой, словно живое существо. Появление этой колоссальной чужеродной формы среди спокойного простора рождало такое чувство, будто на зелёную лужайку для пикника вдруг выполз огромный пёстрый питон, отчего знакомый мир в мгновение ока стал чужим и зловещим.
— Ха, доктор Чэнь, теперь у нас появилась общая тема! Как ты думаешь, какой оно категории? — сказал Цзян Синчэнь, указывая в ту сторону.
— Трудно сказать, я и сам впервые вижу смерч. Наверное… категории F2, — ответил я.
— Нам здесь ничего не грозит? — нервно спросил пилот.
— Судя по направлению движения, нет, — спокойно ответил старший полковник.
— Но откуда нам знать, что он не повернёт сюда?
— Смерчи обычно движутся по прямой.
Смерч прошёл далеко на востоке. В тот момент, когда он был ближе всего к острову, небо потемнело, и мы услышали низкий рокот, от которого у меня по спине пробежал холодок. Я оглянулся на Цзян Синчэня: он был невозмутим и смотрел на стихию с восхищением, не отрывая взгляда до тех пор, пока смерч окончательно не исчез.
— Есть ли в метеорологии какие-нибудь подвижки в прогнозировании смерчей? — спросил полковник.
— Кажется, нет. Смерчи и землетрясения — два вида природных бедствий, которые труднее всего предсказать.
— С изменением глобального климата Южно-Китайское море постепенно становится зоной частого возникновения смерчей, что представляет для нас серьёзную угрозу.
— Как? Неужели авианосец боится смерчей? Понятно, что он может снести все самолёты с палубы.
— Доктор Чэнь, вы мыслите слишком упрощённо, — сказал сопровождавший нас капитан второго ранга. — Конструктивная прочность авианосца обычно позволяет выдержать лишь смерч категории F2. Если же столкнуться с чем-то более мощным, его главная палуба может просто переломиться, а это уже неминуемая гибель!
Морская вода, поднятая смерчем в небо, начала падать обратно, обернувшись коротким, но яростным ливнем. Вместе с дождём на остров упало несколько живых рыб, которые и стали нашим ужином.
Ночью мы с полковником гуляли по берегу. Звёздное небо было таким ясным, что напомнило мне ту ночь на горе Тайшань.
— Линь Юнь очень расстроена тем, что ты покинул проект по изучению шаровой молнии. Проекту действительно без тебя не обойтись, поэтому я вызвался убедить тебя вернуться и пообещал Линь Юнь, что добьюсь успеха, — сказал Цзян Синчэнь.
Над морем сгустилась тьма, но я мог представить себе улыбку полковника. Чтобы взять на себя такое поручение ради любимой, требовалась незаурядная уверенность в себе, но, с другой стороны, за этим, возможно, скрывалось некое пренебрежение ко мне со стороны Линь Юнь, которого не осознавал и он сам.
— Полковник Цзян, это безнадёжное исследование, — глубоко вздохнул я, глядя в ночное море.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.