— Разумеется, и к этому тоже, — безучастно произнесла Линь Юнь. В её голосе слышалось скрытое пренебрежение — подобное чувство она питала ко всему руководству испытательной базы.
В тот же день после полудня вертолёт, прошедший срочный ремонт, перелетел с места крушения обратно на базу.
— Пока мы не разработаем эффективные меры по обеспечению безопасности, испытания должны быть прекращены! — твёрдо заявил полковник Сюй на вечернем совещании на базе.
— Ещё пару вылетов, и, возможно, мы нащупаем закономерность в колебаниях электрической дуги. Тогда мы подберём такой режим полёта, чтобы она не била по фюзеляжу, — сказал пилот, получивший ранение утром. Он размахивал рукой, обмотанной бинтами. По его движениям и мимике было ясно, что рука сильно болит, но, желая показать, что всё ещё может управлять вертолётом, он не стал накладывать фиксирующую повязку и даже намеренно совершал этой рукой множество движений.
— Подобные аварии не должны повторяться, нам действительно нужны надёжные гарантии безопасности, — сказала Линь Юнь.
Другой пилот добавил:
— Прошу всех уяснить главное: мы рискуем не ради вашего проекта, мы рискуем ради самих себя. Сейчас армейская авиация нуждается в новом оружии как никогда остро!
Линь Юнь ответила ему:
— Ты неверно понимаешь причину, по которой мы приостанавливаем испытания. Мы делаем это исключительно в интересах проекта. Если произойдёт ещё одна такая тяжёлая катастрофа, как с капитаном Ван Сунлинем, проекту придёт конец.
— Пораскиньте мозгами, — сказал полковник Сюй. — Мы обязаны найти осуществимую меру безопасности!
Один из инженеров спросил:
— А можно ли рассмотреть использование беспилотного аппарата для завершения испытаний?
Один из пилотов ответил:
— На данный момент единственный дистанционно управляемый аппарат, способный зависать в воздухе, летать на низкой скорости и обладающий такой грузоподъёмностью, — это гелиевый дирижабль, разработанный в Бэйхане. Но неясно, обеспечит ли точность его управления прицеливание при разряде.
— На самом деле, даже если бы это сработало, это лишь позволило бы избежать жертв, но никак не помогло бы самим испытаниям, — сказала Линь Юнь. — Его точно так же уничтожит молния.
Я внезапно кое-что вспомнил и сказал:
— Мой бывший научный руководитель в магистратуре разработал некое молниезащитное покрытие для высоковольтных линий. Но я только слышал об этом от других и подробностей не знаю.
— Твой наставник — Чжан Бинь? — спросил меня полковник Сюй.
Я кивнул:
— Вы его знаете?
— Я тоже когда-то был его студентом. В то время он был ещё преподавателем и не перевёлся в твой университет, — полковник Сюй внезапно помрачнел. — Я звонил ему на днях, хотел навестить, но всё никак не получается вырваться. Ему, боюсь, осталось недолго. Ты ведь знаешь о его болезни?
Я снова кивнул.
— В науке он был крайне щепетильным человеком, всю жизнь трудился не покладая рук… — произнёс полковник Сюй.
— Давайте лучше обсудим то покрытие! — нетерпеливо перебила Линь Юнь.
— Я знаю об этом изобретении, я участвовал в оценочной комиссии, — сказал полковник Сюй. — Эффект молниезащиты был впечатляющим.
— Главный вопрос в том, требуется ли этому покрытию заземление для работы, иначе в нём нет смысла, — сказала Линь Юнь. Я всегда восхищался её техническим чутьём: неспециалист о таком обычно не задумывается, а ведь большинству молниезащитных покрытий действительно необходимо заземление.
Полковник Сюй, почёсывая голову, задумался:
— Ну… столько времени прошло, я уже и не припомню. Нужно спрашивать самого изобретателя.
Линь Юнь сняла трубку телефона и протянула мне:
— Немедленно позвони и узнай. Если подходит, пусть приезжает в Пекин, мы должны как можно скорее изготовить партию этого покрытия!
— Он болен раком, — смущённо глядя на неё, сказал я.
— Сначала просто спроси, ничего страшного, — сказал полковник Сюй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.