— Как продвигается исследование по повышению эффективности на двадцать пять процентов? — наконец заговорил Луань Нянь, спрашивая её.
— Систему запуска проектов ещё можно оптимизировать, сделать экспертизу и приёмку полностью цифровыми, тогда должно получиться.
— Когда закончишь правки?
— Потребуется два-три месяца. — Даже не пришлось обсуждать, стоит ли ей этим заниматься, — сразу перешли к поиску решения.
— Занимайся. Заодно спроси у наставника, не сможет ли он привлечь тебя к управлению бюджетом. Людей не хватает. — Луань Нянь снова поднял этот вопрос, пристально глядя на Шан Чжитао в ожидании ответа.
— О, — отозвалась Шан Чжитао. — Мы закончили?
— Да, закончили, — Трейси кивнула, подумав про себя: «Разве это разговор? Это болтовня. Совсем нет вызова».
— Тогда я пойду работать?
— Хорошо. Спасибо за труд.
Шан Чжитао встала и направилась к выходу. Когда её рука легла на дверную ручку, она услышала голос Луань Няня:
— Флора.
— А? — Она обернулась и посмотрела на Луань Няня.
— Если Алекс говорил с тобой и предлагал уйти вместе с ним в другую компанию, то я в глубине души надеюсь, что ты откажешься. — Луань Нянь взглянул на Трейси. — Твоя карьера только начинается, впереди ещё много путей, которые стоит исследовать, и опыта, который нужно перенять. В то же время компания видит твои старания и рост и надеется, что ты останешься сражаться вместе с нами. Трейси говорила мне, что твои рабочие показатели получили признание в оценке «триста шестьдесят градусов», и я лично согласен с этим выводом.
Шан Чжитао замерла.
Это был первый раз, когда Луань Нянь официально похвалил её, да ещё и в присутствии директора по персоналу. Был ли это приём руководителя по удержанию сотрудников? Она не понимала, но была глубоко тронута.
— Спасибо, — ответила она лишь это.
Она пришла в себя, только когда села на своё рабочее место и её окликнула Луми:
— Что случилось? О чём говорили?
Шан Чжитао покачала головой:
— Ни о чём.
После ухода Шан Чжитао Луань Нянь съязвил Трейси:
— Ты в последнее время на какие-то курсы ходила? Теперь такие приёмы в разговорах?
— А разве не хорошо получилось?
— Наконец-то я понял, почему ваш отдел не может отследить перемещения руководителей.
— Если вы настолько бездельничаете, что сватаете сотрудникам парней, как тут работать вдумчиво? — Луань Няню это казалось забавным: он впервые видел, чтобы директор по персоналу прямо во время беседы предлагал сотруднице с кем-то познакомить её.
— Просто к слову пришлось, не будь таким серьёзным, — убеждала его Трейси. — Расслабься.
— Я вполне расслаблен. Боюсь, что это вы слишком расслабились.
— Хорошо-хорошо. Признаю ошибку ещё раз. — Трейси подняла руки: — Мне тебя не переспорить, я сдаюсь, ты победил. — Подхватив ноутбук, она вышла.
Луань Няня не так уж волновала победа или поражение, но он считал, что должен был сказать что-то Шан Чжитао. Например, что сегодняшняя похвала была серьёзной, заслуженной и искренней. Он сказал Шан Чжитао, что Алекс хочет увести её, потому что она обходится дёшево и послушна, не потому, что сам считал её таковой. Он просто трезво анализировал психологию менеджера, меняющего работу: уводя за собой людей, тот должен набирать команду разного уровня. Не могут все быть лидерами. Если Санни — сильный игрок, то следующий уровень — исполнители.
Он работал в кабинете, изредка вставая и глядя вдаль, чтобы унять сухость в глазах. Снова садясь, он бросал взгляд на Шан Чжитао. Она хмурилась перед монитором — должно быть, изучала вопрос повышения эффективности на двадцать пять процентов. Луань Нянь не знал, когда именно Шан Чжитао передумала, но с вечера среды он твёрдо усвоил одно: с женщинами лучше не связываться. Ссора с женщиной — это когда наносишь врагу урон в тысячу, а теряешь восемьсот. Выгоды никакой.
У Шан Чжитао все мысли были заняты повышением эффективности. Даже в ожидании автобуса она продолжала напряжённо размышлять, так что не заметила Луань Няня, который уже давно стоял рядом. Луань Нянь постоял какое-то время и, не надеясь, что она сама его обнаружит, наконец сделал шаг и встал прямо перед ней. Шан Чжитао инстинктивно отступила, всмотрелась и узнала Луань Няня.
— Что ты делаешь? — спросил Луань Нянь, непринуждённо засунув руки в карманы брюк.
— Изучаю, как повысить эффективность, — серьёзно ответила Шан Чжитао. Она приняла решение остаться внезапно, во время ужина с Сунь Юй. Потому что она умела прислушиваться к советам, помнила, чего хотела в свой первый день в Пекине, и знала, что ещё недостаточно окрепла, чтобы действовать в одиночку. Хотя после той ссоры с Луань Нянем казалось, что, если она не уйдёт, то не сможет поднять головы, но, как сказала Сунь Юй: если человек остаётся после такого скандала, значит, у него по-настоящему крепкая выдержка.
— Прогуляемся? — спросил Луань Нянь.
— Но я ещё не ела.
— Чего тебе хочется?
— Я хочу жареное мясо и суп твенджан.
— Пошли.
Они шли рядом в ночной тишине, сохраняя между собой дистанцию в одного человека. Пройдя несколько шагов, Шан Чжитао вспомнила, что Луань Нянь сегодня не за рулём. Посмотрев по сторонам, она спросила:
— А где машина?
— Весь день просидел, не хочу водить. — Луань Нянь последние несколько дней плохо спал, сухость в глазах усилилась, так что вести машину было не с руки, а просить Лю У он не хотел. У Лю У заболел кто-то из близких, и Луань Няню хватало милосердия это учесть.
— О, — притихла Шан Чжитао. Вспомнив, как потеряла самообладание в тот день, она вдруг смутилась и неловко хихикнула: — То, что я наговорила тогда по телефону, было сказано в сердцах. Ты не сердись, ладно?
Шан Чжитао была именно такой — великодушной, способной признать ошибку без лишнего жеманства. В тот день она не сдержалась и стала похожа на Луань Няня: не умела спокойно поговорить. Ей было совестно при мысли об этом. Луань Нянь остановился и искоса взглянул на неё. Какая же милая девушка — приятное лицо, вечно улыбающиеся глаза. Он не удержался и ущипнул её за щёку, после чего сказал:
— Шан Чжитао, я знаю, что иногда говорю неприятные вещи, но я хочу, чтобы ты понимала: в большинстве случаев я не желаю тебе зла. Если ты почувствуешь, что какие-то мои слова тебя задевают, просто скажи мне об этом прямо. Не нужно прибегать к подобным методам.
— Такие разборки слишком выматывают.
Если бы Тань Мянь и остальные услышали эти слова Луань Няня, они бы точно сказали: «В Луань Няня наверняка вселилось что-то странное». Когда это он говорил такие мягкие слова? Но Луань Нянь говорил искренне. Раньше он никогда не тратил на подобное душевные силы. Ему было лень заводить отношения, лень расставаться, а если расставался — лень было возвращаться; его сердце никогда не знало тяжёлых потрясений. Для него поддерживать интимную близость было куда сложнее, чем просто встречаться.
Ссора с Шан Чжитао так его разозлила, что он не мог спать всю ночь, даже желудок разболелся. А когда на следующий день он увидел в переговорной тёмные круги у неё под глазами, ему снова захотелось её придушить.
— Тогда ты можешь иногда меня хвалить? Как сегодня. — Шан Чжитао потянула его за край одежды. — Мне нужно, чтобы ты иногда меня хвалил, чтобы я знала, что на самом деле не так плоха, как ты говоришь. Луань Нянь, мне нужна твоя поддержка.
— Моя поддержка так важна?
— Очень важна. Правда.
Шан Чжитао хотела сказать: «Я из тех людей, кто двадцать два года спокойно просидел в рядах аплодирующих, и только после знакомства с тобой во мне проснулся боевой дух. Когда мне кажется, что я терплю поражение за поражением, мне нужно твоё признание. Это провизия и боеприпасы для моего выхода на поле боя, это та маленькая радость, которую не может дать никто другой».
— Так ты справишься с повышением эффективности на двадцать пять процентов? — спросил Луань Нянь.
— Справлюсь.
— Тогда можешь съесть побольше мяса.
— Хорошо. И ещё я могу немного выпить, — Шан Чжитао свела пальцы вместе: — Вот столько, совсем капельку.
— Нет. — Луань Нянь сверкнул на неё глазами. — Когда ты выпьешь, ты кусаешься.
Жадина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
