Глава 12
В кафе было многолюдно, они ждали в стороне. Когда кто-то проходил мимо, Шан Чжитао приходилось делать шаг вперёд, прижимаясь к Луань Няню, чтобы уступить дорогу, а когда человек проходил — отступать назад, и так снова и снова. Луань Нянь неподвижно наблюдал за тем, как она, раскрасневшаяся, суетится; в своём смущении она походила на девушку, чьё сердце ещё не познало любви.
— Отчего ты так покраснела? — внезапно спросил Луань Нянь.
— А? — Шан Чжитао подняла голову и встретилась с его холодным взглядом. В его глазах сквозила насмешка. Он повторил вопрос: — Отчего ты покраснела?
— Наверное, слишком жарко, — Шан Чжитао и впрямь чувствовала жар. Она смахнула ладонью выступившую на лбу испарину. Кондиционеры в аэропорту работали отлично, так что жаре было взяться неоткуда. Но Шан Чжитао всё равно было жарко, и она не знала почему.
— Шан Чжитао, — Луань Нянь вдруг назвал её по имени. Увидев её ясный, вопрошающий взгляд, он медленно произнёс: — Как ты собираешься крутиться в рекламном бизнесе с таким характером?
В глазах Шан Чжитао читалось недоумение: она явно не понимала, к чему Луань Нянь это сказал. Очки в роговой оправе не могли скрыть чистоту её взгляда; это лёгкое замешательство напоминало льдинку, плывущую по поверхности тающего озера ранней весной и сияющую мягким светом.
У Луань Няня промелькнула мимолётная мысль: снять с неё эти очки, из-за которых она выглядела такой несклёпистой. Он продолжил так же неспешно:
— Такая пугливая, застенчивая, робкая и смиренная — как ты выживешь в рекламных кругах? Ты хоть знаешь, что там за люди?
Услышав, как он снова указывает на её непригодность, Шан Чжитао вдруг рассердилась. От гнева её лицо вспыхнуло ещё ярче.
— Я не знаю, прошу вас, просветите меня.
Луань Нянь лишь пожал плечами:
— Я не смогу тебя научить. Мой единственный совет — смени работу.
Договорив, он, не дожидаясь ответа Шан Чжитао, повернулся к кассе за кофе. Шан Чжитао молча взяла стакан и пошла следом. Когда они вышли из кафе, шум немного утих, вокруг стало спокойнее. В этот момент в душе Шан Чжитао пробудилось скрытое упрямство, требующее дать отпор. Она ускорила шаг, преградила Луань Няню путь и посмотрела на него. В её взгляде появилась твёрдость, а в облике — некоторая резкость, хоть и едва заметная. Луань Нянь остановился и посмотрел на неё:
— В чём дело, Флора?
— Ваш совет я запомнила.
— И что дальше?
— А вот и не сменю! — Когда Шан Чжитао упрямилась, она становилась похожа на ребёнка. Сказав эти несколько слов, она вдруг почувствовала, как глаза наполняются слезами. Ей было до смерти обидно; казалось, Луань Нянь загоняет её в тупик. Выпалив это, она развернулась и ушла. Несмотря на гнев, она не забыла про кофе: несла стакан так ровно, что, когда подошла к Луми, не пролила ни капли.
Луми, заметив её недобрый вид, сняла ноги с чемодана и бесцеремонно спросила:
— Ой, что это с девочкой?
— Ничего, — Шан Чжитао протянула латте Луми и села рядом.
Подошёл Луань Нянь и протянул ей стакан с кофе, заранее готовый к тому, что Шан Чжитао откажется. Она же, с покрасневшими глазами, приняла напиток и даже проронила:
— Спасибо.
Какой бы сильной ни была обида, воспитание брало своё. Шан Чжитао явно выросла в семье со скромным, но стабильным достатком, где родители любили друг друга и души в ней не чаяли. Пусть они не были сказочно богаты, но дали ей достойное образование — это проглядывало в каждом её жесте и слове.
Луань Нянь нахмурился, внезапно осознав, что лезет не в своё дело. Какая ему разница, останется человек в компании или нет? Она даже не была сотрудницей его отдела.
Луми чувствовала, что атмосфера между ними натянутая, но, не понимая причин, просто молча сидела посередине. Каждый пил свой кофе, делая вид, что они едва знакомы. Так продолжалось, пока не подошли ещё двое коллег из креативного центра, и тогда завязалась нехитрая беседа.
Покинув аэропорт, Шан Чжитао сидела в такси и смотрела на проплывающий мимо зелёный пейзаж. Она вдруг подумала, что ей не стоило так злиться из-за слов какого-то начальника. Мир вокруг был прекрасен, и любая его частица была куда лучше, чем язык Лу Кэ. Рот Лу Кэ и ртом-то назвать стыдно, хм.
«Это же мой первый раз в Гуанчжоу!»
— Грейс из креативного отдела сказала, что Лу Кэ угощает всех утренним чаем и зовёт нас с собой, — произнесла Луми.
— А, хорошо, — Шан Чжитао отозвалась без особого желания. Ей не хотелось есть с Луань Нянем за одним столом: еда в его компании наверняка окажется безвкусной. Она убеждала себя не злиться, но на душе всё равно было скверно.
— Ты сама не своя с тех пор, как вернулась с кофе. Что случилось?
— Ничего, комар укусил, вот и зудит, раздражает.
— Где укусил? У меня есть тайский зелёный бальзам, давай помажу, — Луми приняла всё за чистую монету и вытащила из сумки маленькую баночку, которую привезла из Таиланда.
Шан Чжитао пришлось указать на место, где её действительно укусили вчера вечером:
— Вот здесь.
— Ого! Ну и ядовитый же комар попался! — рассмеялась Луми. И неясно было, говорила она о насекомом или о Луань Няне.
Шан Чжитао улыбнулась. Добравшись до отеля, она переоделась и, взяв ноутбук, отправилась на встречу.
На Шан Чжитао было яркое платье в цветочек с V-образным вырезом, открывающим белую шею и нежную кожу. Стоило этой с виду обычной девушке сменить стиль, как она тут же расцвела и преобразилась.
Луми, шагая рядом, не удержалась от восхищённого возгласа:
— А я и не замечала! А фигурка-то у тебя — загляденье!
От похвалы Шан Чжитао немного покраснела и подсознательно опустила взгляд на вырез. Всё было вполне пристойно, ничего лишнего, и она не понимала, к чему Луми подняла такой шум.
Когда они пришли в ресторан, Луань Нянь как раз дополнял заказ в меню. Услышав приветствие Луми, он поднял глаза, кивнул им, скользнул взглядом по Шан Чжитао и снова уткнулся в меню.
В ресторане было шумно, старики переговаривались на кантонском диалекте — их речь звучала мягко и мелодично. Шан Чжитао показалось, будто она перенеслась в Гонконг девяностых годов, в свой любимый фильм. Она вспомнила, как когда-то заучивала кантонские песни по транскрипции, и её глаза заблестели ещё ярче.
Грейс спросила Луань Няня:
— Слышала, вы родом из Гуандуна, Лу Кэ?
— Мои предки из Цзянсу.
Разговор завязался, и все принялись обсуждать родные края. Шан Чжитао сидела тихо, слушая остальных и лишь изредка отвечая на вопросы. Её спокойствие было подобно чашке с водой под рукой: она просто стояла рядом, из неё пригубливали, когда возникала потребность, а в остальное время она не казалась лишней.
Тема разговора как-то сама собой перешла на любовь и брак. Луми, положив руку на плечо Шан Чжитао, спросила:
— А у тебя есть парень?
Застигнутая врасплох, Шан Чжитао растерялась, и её лицо мгновенно залила краска:
— Нет.
— Вечно ты краснеешь. Неужели ни разу ни с кем не встречалась? — Коллеги-женщины обожали сплетничать, даже если дело их не касалось. Сейчас все, кроме Луань Няня, уставились на Шан Чжитао.
Оказавшись под прицелом взглядов, ей пришлось признаться. Она ответила серьёзно, не умея лукавить, как прожжённые офисные работники:
— В университете я встречалась с одним парнем.
— Расскажешь? — подначила Луми.
— Не стоит, — она поджала губы и отвела взгляд. В памяти вдруг всплыл первый поцелуй, который Синь Чжаочжоу запечатлел на её щеке в шумной забегаловке, где подавали суп с утиной кровью. Она до сих пор помнила ту неловкость, что возникла между ними.
— Будете чай? — вдруг спросил Луань Нянь, который до этого хранил молчание. Он поднялся, чтобы разлить чай девушкам. Грейс не посмела принять чай из рук босса и поспешно вскочила:
— Я сама, сама.
— Всё в порядке, заботиться о дамах — моя обязанность, — произнёс он с безупречной галантностью, ни капли не напоминая того человека, который несколько раз высмеивал Шан Чжитао и советовал ей уволиться. Заодно он вызволил её из неловкого положения.
В глубине души Луань Нянь терпеть не мог подобные посиделки, считая их лишь частью обязательного этикета. Особенно он не любил пустую болтовню; казалось, некоторые верят, что знание чужой личной жизни поможет лучше справляться с проектами.
Когда он разлил чай, подчинённые сразу поняли намёк. Пустые разговоры прекратились, и все перешли к серьёзному обсуждению текущего дела.
Гнев Шан Чжитао на Луань Няня вмиг улетучился, уступив место благодарности. «Какой же он странный человек», — подумала она. Он заставлял её метаться между уважением и неприязнью, и, казалось, сам получал от этого удовольствие.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
