Шан Чжитао взяла с собой две резные косточки, купленные во время командировки в Сучжоу, в надежде освятить их. Она никогда прежде ни во что не верила, но в эти дни ей вдруг показалось, что она разгневала Тай-суя, и ей нестерпимо захотелось найти способ уберечься от бед. Она искала душевного покоя и надеялась, что всё пойдёт гладко.
Те резные косточки изображали двух прелестных малышей: мальчика и девочку. Мальчик пас вола, а девочка читала книгу. Ручная работа, каждая стоила больше тысячи. Она и сама не знала, почему ей так приглянулись эти безделушки, но в итоге всё же потратила на них деньги.
Она надеялась, что, когда наставник будет проводить обряд освящения, он прочтёт побольше сутр, чтобы Будда их услышал.
— Ты завтра о чём будешь просить, когда пойдёшь возжигать благовония? — спросила Шан Чжитао у Сунь Юй.
Та немного подумала и ответила:
— Попрошу долгих лет жизни для любимого человека и успеха в делах.
— А если можно попросить только об одном?
— Тогда попрошу, чтобы любимый человек жил сто лет.
В глазах Сунь Юй блеснули едва заметные слёзы, но она опустила и снова подняла голову, и влага исчезла. Время от времени она бросала взгляд на Сунь Юаньчжу, и в этом взгляде было нечто такое, чего Шан Чжитао не могла понять.
— А ты о чём попросишь? — спросил Чжан Лэй у Шан Чжитао.
— Я… попрошу успеха в карьере… — Шан Чжитао солгала. О чём она хотела попросить на самом деле? О любви.
Остальные ушли спать, а Шан Чжитао осталась стоять во дворе и позвонила Луань Няню. На его стороне было шумно, и Шан Чжитао спросила:
— Ты где?
— В баре.
— Сегодня какое-то мероприятие?
— Да.
Поздний весенний ветер овевал её, словно пытаясь привести в чувство. Но Шан Чжитао тогда только исполнилось двадцать пять, она была в том возрасте, когда жаждешь ответов; если что-то оставалось неясным, это занимало все её мысли до тех пор, пока она не докапывалась до сути.
— Луань Нянь, я хочу тебе кое-что сказать.
— Подожди. — Луань Нянь вышел из бара и остановился на парковке. Тот же весенний ветер обдувал и его. Ему показалось, что сердце забилось чуть быстрее обычного, а может, это была лишь иллюзия.
— Луань Нянь, я хочу сказать тебе очень многое. Начну с самого начала.
— Я не легкомысленная девушка. У меня были одни настоящие отношения, и до тебя у меня не было секса на одну ночь, и после тебя тоже не будет.
— Поначалу я не понимала собственных чувств. Не понимала, зачем мне такое начало с тобой, но со временем я начала узнавать тебя лучше… Мне даже казалось, что я знаю тебя лучше других…
— Мне стало этого мало. Луань Нянь, я хочу спросить тебя… — Шан Чжитао замолчала. У неё всё ещё был шанс ничего не говорить, продолжать притворяться дурочкой и лелеять мечту о том, что Луань Нянь, возможно, тоже хоть немного её любит. Но она больше не могла. Прошло четыре года, и если за это время что-то не появилось, то с чего бы оно появилось теперь? Этого не случится. Шан Чжитао решила отказаться от этого шанса.
— Я хочу спросить, можем ли мы встречаться как обычные мужчина и женщина? Встречаться, завести вместе собаку — мне кажется, тебе тоже нравится Лу Кэ, — вместе ходить в кино, ужинать, гулять по магазинам, готовить еду… А если получится, то позже, когда придёт время, пожениться, родить одного-двух детей… — Это были все её обрывочные, прекрасные мечты о Луань Няне за эти годы. Она нечасто грезила наяву, но иногда ей виделись именно такие сны. Она действительно очень любила Луань Няня, даже сильнее, чем Синь Чжаочжоу. Любила так сильно, что ей казалось, будто она больше никогда в жизни не полюбит другого мужчину. Какая же она глупая.
Шан Чжитао закончила и в тишине ждала приговора. Но Луань Нянь молчал, и Шан Чжитао, не зная, о чём он думает, произнесла:
— Ты можешь что-нибудь сказать?
Наконец Луань Нянь заговорил:
— Я хочу, чтобы ты успокоилась. Потому что я не намерен менять то, что есть между нами сейчас. Я не готов делать шаг вперёд.
— Почему? Я думала, что за четыре года многое изменилось. По крайней мере, всё стало глубже, чем вначале. — Её голос и руки мелко дрожали, но она этого не замечала.
— Изменилось, но не до такой степени, чтобы я захотел заводить с тобой роман или жениться. Ты ещё молода и не определилась в своих желаниях. Хотя сейчас ты говоришь, что хочешь быть со мной, завтра ты всё равно отправишься на встречу для свиданий вслепую, чтобы знакомиться с другими мужчинами. Мне не доставляет удовольствия встречаться с такой, как ты.
— Я просто помогала Сунь Юй.
— Да неужели? — спросил Луань Нянь. — Ты уверена? Ты просто помогаешь Сунь Юй, поэтому каждую неделю ходишь на эти встречи; ты просто хочешь общаться с другом, поэтому делишь жильё с мужчиной, сохраняя с ним двусмысленные отношения. Извини, но я считаю, что нам больше подходит быть просто любовниками без обязательств.
Шан Чжитао промолчала, она не знала, что ответить. Недавний порыв был не чем иным, как добровольным унижением. Она вдруг ясно осознала: та забота, которую проявлял к ней Луань Нянь, была лишь плодом её грандиозного воображения.
— Я поняла.
Шан Чжитао повесила трубку.
В жизни каждого случается такой момент, когда ты полностью теряешь контроль и, не думая о последствиях, бросаешься в омут с головой. И это хорошо — второй ботинок в её душе наконец упал на пол.
Луань Нянь завершил вызов и вошёл в бар. Тань Мянь спросил его:
— Что случилось?
— Ничего.
— Но у тебя вид человека, у которого испортилось настроение.
— У меня отличное настроение.
В баре было шумно, и он сидел там, выглядя несколько отчуждённым. Гун Юэ спросила его:
— Сегодня снова не будешь пить?
— Не буду.
— Тогда прогуляемся?
— Нет.
Луань Нянь встал. Он не мог описать, что чувствовал. Он меньше всего боялся отказывать людям и умел делать это лучше всех: несколько раз в год он решительно и сухо давал от ворот поворот девушкам. И никогда не страдал из-за этого. Сегодня же впервые в груди что-то давило. Он не хотел связывать себя узами любви. Любые отношения, становясь ближе, влекут за собой взаимный контроль, чувство собственности и мелочные дрязги. Луань Нянь этого не любил. И хотя его чувства к Шан Чжитао были иными, он считал, что они не настолько пылкие, чтобы переходить к стадии любви.
Он был слишком категоричен.
Он называл других инфантильными, но самым инфантильным был он сам.
Шан Чжитао всё же попросила наставника освятить двух маленьких фигурок: одну для себя, другую для Луань Няня. Просила она немного: лишь чтобы сон их был спокойным, а дни — благополучными.
Когда она спускалась с горы, у дороги стояло дерево. Его ветви уже начали покрываться густой летней зеленью. Шан Чжитао привязала к одной из них косточку с мальчиком-пастухом. Сквозь прорези резного узора пробился тонкий лучик света, окрасив лицо мальчика в ярко-алый цвет.
Словно в те времена, когда в душе впервые пробуждаются чувства.
Но таких времён больше не будет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
