— Жалко её — иди догоняй, — бросил Луань Нянь, после чего откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, чтобы отдохнуть. Шан Чжитао с любопытством взглянула на него. Её взгляд упал на его слегка приподнятый подбородок, и она внезапно покраснела.
Она подумала о близости.
Без всякой на то причины.
Возможно, в Гуанчжоу слишком жарко, среда обитания человеческого тела изменилась, и поэтому у меня внезапно возникли порочные мысли в отношении босса, который каждый день доводит меня до желания уволиться. Это нормально, у каждого человека бывают порочные мысли. Шан Чжитао мысленно подготовила оправдательную речь: если бы однажды её судили за порочные мысли о боссе, её показания наверняка были бы отвергнуты ещё на стадии изложения.
Ужин проходил на берегу Жемчужной реки, и через окно была видна телебашня «Тонкая талия».
— Как мне называть эту красавицу? — Чжоу Ючи заметил, что Шан Чжитао сидит очень скромно и заметно отличается от остальных сотрудников «Линмэй», поэтому решил спросить её лично.
— Шан Чжитао, можете называть меня Флора, — вежливо ответила она.
— Шан-сяоцзе такая чистая и нежная, у вас прекрасная аура, — искренне похвалил её Чжоу Ючи.
Шан Чжитао снова покраснела. На таком застолье её румянец был подобен одинокой красной сливе на снежной равнине — он слишком бросался в глаза.
Мужчины невольно задерживали на ней взгляд. Луань Нянь тоже повернул голову и увидел её розовую мочку уха.
— Шан-сяоцзе выпьет немного красного вина? — снова спросил Чжоу Ючи.
— Простите, я не умею пить.
— Даже один глоточек? — Чжоу Ючи продолжал уговаривать. На подобных встречах слова девушки о том, что она не умеет пить, всегда считаются лишь отговоркой. Стоит сделать первый глоток, и у большинства таких «непьющих» дам оказывается недюжинная выдержка.
Шан Чжитао не привыкла к подобной обстановке и не знала, как отказаться.
— Ей сегодня действительно нельзя пить, позже она должна помочь мне с отчётом, — внезапно произнёс Луань Нянь. Затем он повернулся к Шан Чжитао: — Прошу вас, Флора, сохраняйте ясность ума, сегодня нужно отправить мой отчёт.
Руководитель отдела продаж Чэн Ихан-Аполло обменялся с Луань Нянем взглядом, который означал: «Решил пожалеть нежный цветок?»
Луань Нянь невозмутимо взял телефон и отправил ему сообщение: «Если дама перепьёт и опозорится, и ты из-за этого провалишь сделку — не вини меня».
Чэн Ихан-Аполло так долго вёл этого клиента, что сразу понял намёк Луань Няня. Он поднял бокал перед Чжоу Ючи:
— У Флоры действительно много важной работы, так что давайте, братья, сначала выпьем между собой!
Все весело пили, а Шан Чжитао тихо сидела рядом с Луань Нянем и наблюдала, как он прикладывается к маленькой стопке. Он пил очень хорошо: даже после приличной дозы спиртного его лицо не изменилось ни в цвете, ни в выражении. Однако, выпивая, он почти не притрагивался к еде, лишь серьёзно цедил алкоголь, будто дегустировал его, и изредка делал глоток горячего супа.
Шан Чжитао любовалась его профилем, но не осмеливалась смотреть долго. Впрочем, в этом и не было необходимости — она и так всё запомнила.
За столом обсуждали самые разные темы: военное дело, политику, историю, философию — всё, что приходило в голову. Луань Нянь говорил немного, но, казалось, разбирался во всём. Иногда он высказывал мнение, и оно всегда было не в бровь, а в глаз. Порой он клал руку на стол, и она видела его длинные пальцы, чистые ровные ногти и синюю вену на тыльной стороне ладони. Зрелый двадцативосьмилетний мужчина — опрятный, достойный, проницательный и красивый. Те порочные мысли, что возникли у Шан Чжитао, никак не желали её покидать.
Когда выпили ещё больше, разговор зашёл о женщинах. Каким бы успешным ни был мужчина, после лишней стопки он неизменно начинает обсуждать женщин — будто без этого звена его мужественный образ будет неполным.
Во время этих разговоров Луань Нянь почти не открывал рта.
Он считал это вульгарным.
Луань Нянь мог позволить себе лишь очень лёгкие шутки с близкими друзьями, но не более того. Всё, что было грубее — например, те двусмысленные сальности, что звучали сегодня за столом, — он не желал ни говорить, ни слушать.
Чэн Ихан-Аполло немного перебрал и начал обсуждать с Чжоу Ючи женские прелести. Оба были тёртыми калачами и в итоге сошлись на том, что «в каждой есть своё очарование». Шан Чжитао не понимала сути, но по их выражениям лиц догадывалась, что речь о чём-то непристойном.
Луань Нянь послушал немного, встал и вышел. Через три минуты он открыл дверь с прижатым к уху телефоном, извиняюще улыбнулся всем присутствующим, а затем махнул рукой Шан Чжитао:
— Флора, иди сюда, послушай этот конференц-колл.
Шан Чжитао с облегчением вышла вслед за ним. Луань Нянь бросил ей свой телефон, бросив на ходу:
— Если кто-то будет звонить — не отвечай, если придут сообщения — не переписывайся.
Шан Чжитао на мгновение замерла, но тут же поняла: Луань Нянь спасал её. Она почувствовала благодарность. Ей вдруг подумалось, что хотя Луань Нянь и кажется очень холодным человеком, сердце у него совсем не злое. К людям, и особенно к ней, он относится весьма сурово, но в то же время не перестаёт быть для неё учителем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
