— Я… ну, я просто не хотела вторгаться в вашу частную жизнь… — Луми подслушивала почти весь обед, разве что уши не отрезала и на стол ему не положила, так что сейчас в её словах чувствовалась некоторая робость.
Бабушка, не желая оставаться в стороне, спросила:
— Знакомы?
— Мой начальник.
— Здравствуйте, бабушка. — Уилл хоть и был суров, но к бабушке Луми проявил уважение — воспитание всё же давало о себе знать.
— Здравствуйте, господин начальник, здравствуйте. — Бабушка, заложив руки за спину, кивнула Уиллу и отправилась вслед за внуками осматривать хутуны. Луми осталась стоять на месте, не зная, что сказать, и принялась объясняться: — Я принимаю любую вашу критику, но послушайте, сегодняшняя встреча — это не по моей воле. Откуда мне было знать, что я столкнусь с вами на семейном ужине? А что до развода — эка невидаль, разошлись, так другого найдёте.
— Ты не в себе? — Уилл терпеть не мог, когда люди мололи языком что ни попадя. В речах Луми не было ни капли серьёзности, от её болтовни у него даже голова начинала болеть. — Кто тебе сказал, что я развёлся?
— Не развелись?
— …Развёлся.
— Ну вот и всё. Идите скорее к бывшей жене, авось помиритесь — и не придётся новую искать. — Бросив это, Луми убежала.
Отбежав на несколько шагов, она оглянулась и увидела, что Уилл стоит у дороги — настроение у него явно было паршивое. «Хоть бы этот почтенный человек с моста не сиганул», — подумала она. Купив упаковку пива, она вернулась, открыла одну банку себе, а другую протянула Уиллу.
Они выпили по четыре банки пива просто так. Чем больше Луми пила, тем сильнее ей хотелось есть, и наконец она предложила:
— Слушайте, может, сделаем так? Сидеть и просто глушить пиво — не дело. Нужно же хоть какую-то закуску сообразить, верно?
— Угу.
— Тогда пойдёмте ко мне, я вам чего-нибудь по-быстрому приготовлю? — Луми была девицей хитрой. Говорят, чтобы сблизиться с человеком, нужно открыть ему сердце, а она решила «задобрить» его едой. Если она приготовит Уиллу пару блюд, они вроде как станут друзьями, и в следующий раз, когда он соберётся её распекать, может, и подумает, не слишком ли круто он забирает.
Уилл, на удивление, не отказался. Он не думал, что между ним и Луми может что-то быть. С детства он получил строгое воспитание, его родители были представителями высшей интеллигенции, и таких женщин, как Луми, он на дух не переносил. Безрассудная в поступках, грубая в словах, на работе она вела себя так, будто крутилась в сомнительных кругах, выставляя напоказ свою бесшабашность.
Одинокий разведённый мужчина, который всегда вёл себя безупречно, а под конец всё равно оказался втянут в неприятную историю. Глядя на семейку Луми, он решил, что они, скорее всего, из нуворишей. А Луми, само собой, не станет строить на его счёт никаких неуместных планов.
Он пошёл за Луми к ней домой. Место у неё было хорошее, квартира около девяноста квадратов. Как хвасталась Луми в компании: «У неё таких квартир — несколько». Она не умела хранить секреты и выбалтывала о себе всё до последней крохи.
Уилл снял плащ и огляделся: присесть было негде, диван был завален её вещами, а сверху красовалось тончайшее нижнее бельё. Вкусы у неё были смелые — не факт, что от такого белья вообще был какой-то прок.
Заметив его взгляд, Луми поспешно сгребла одежду:
— Прошу прощения, не обессудьте. Гостей у меня обычно не бывает, даже мама ленится заходить — говорит, конура слишком тесная, ей тут развернуться негде. — Снова начала кичиться достатком.
Устроив Уилла, она принялась готовить. Готовила Луми сносно: брала, что под руку попадётся, всё в кучу, и на выходе получалось нечто съедобное. В итоге на столе красовалось четыре горячих блюда, а в дополнение к ним — купленные в «Даосянцунь» пол-головы ягнёнка, «четыре сокровища», куриные колбаски и маринованная фасоль. Всего вышло восемь тарелок. Расставляя их, она льстиво приговаривала:
— Приём на высшем государственном уровне! Любого другого я бы заставила грызть солёные овощи. Но вы — величина, персона важная, так что должна принять по первому разряду.
Болтала она без умолку, фраза за фразой, всё какая-то пустая болтовня — у Уилла от этого в висках застучало.
Они пили. Уилл сидел прямо, словно чопорный старый учёный, а Луми, закинув ногу на стул, уговаривала его:
— Да не стесняйтесь вы так, будьте как дома. Если перепьёте или станет жарко — раздевайтесь. А если смущаетесь, я тоже разденусь, за компанию.
Ни единого приличного слова.
Уилл сегодня, что было редкостью, не стал её отчитывать, а просто молча пил, закусывая её вульгарными речами. Раньше он приходил в идеально чистый дом — они оба с женой были помешаны на чистоте. Бывшая жена любила возиться с цветами, птицами и рыбками, так что дом был полон всей этой живности. Сам он был человеком сухим: хорошо учился, обладал блестящим умом и совершенно случайно попал в отдел маркетинга. Благодаря своей честности и принципиальности он сумел наладить работу так, как надо. Когда Луань Нянь переманивал его, Уилл как раз только развёлся и решил, что смена обстановки пойдёт на пользу — возможность начать всё с чистого листа. Но в первый же рабочий день в углу лифта он услышал, как какая-то девица развязно болтала на пекинском диалекте: «Скажу так: нет таких начальников, с которыми нельзя сладить. В крайнем случае, я просто затащу его в постель». В лифте все рассмеялись, а другая девушка попыталась её унять: «Да перестань ты болтать чепуху. Говоришь так, будто и правда сделаешь». Та женщина, собиравшаяся переспать с начальником, была Луми, а та, что её останавливала, — Шан Чжитао.
В компании эти двое были неразлейвода, вечно шептались о чём-то, склонив головы друг к другу. Бог весть, какую ерунду они обсуждали.
Из-за первого впечатления Уилл решил, что эта женщина — особа легкомысленная. Видя её ежедневное разгильдяйство, он не мог терпеть такую подчинённую в своём отделе и при каждом удобном случае распекал её.
И вот этим днём, слушая болтовню Луми, он понял, что под неё неплохо пьётся, и постепенно захмелел.
От выпитого лицо Уилла покраснело, как у Гуань-гуна. Рукава были закатаны до локтей, на жилистых руках проступали вены. Луми вспомнила, как однажды у входа в компанию он спас её, раскидав двоих противников в одиночку — тогда она сразу поняла, что он настоящий мужик. А сегодня, глядя на его стать, она почувствовала, как в ней просыпается плотское желание.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
