Тогда она жила у него и всеми способами уговаривала его готовить. Она говорила, что хочет жить на всём готовом. Она подходила серьёзно к любому делу, за исключением кулинарии: если ей случалось варить лапшу, она превращала кухню в поле битвы. Но теперь такая она открыла собственный трактир, и её мама лично присматривала за ним, так что с тех пор ей не нужен был мужчина, умеющий готовить. Ведь самая вкусная еда была рядом, прямо у неё под носом.
— Говорят, когда на приёмах переберут, едут на капельницу, а ты сразу ушёл. Тебе стало её жалко? — спросил его Сун Цюхань.
Луань Нянь поджал губы и промолчал. Ему было не только жаль её, он ещё и злился. Сколько раз он ей говорил: не умеешь пить — не пей, дела можно вести и без алкоголя, но она, чёрт возьми, совершенно не слушала.
— Какое мне до этого дело? — спросил его Луань Нянь.
Сун Цюханю казалось, что Луань Нянь — настоящий дурак. Он ушёл, потому что расстроился, но в глазах окружающих это выглядело так, будто ему просто неинтересна тема или он кем-то пренебрегает. За столько лет дружбы Сун Цюхань хорошо узнал Луань Няня, но не все могли его понять. Для других он был злым человеком с острым языком и холодным сердцем.
Сун Цюхань считал, что Луань Нянь ничего не понимает, да и сам он, по правде говоря, тоже не понимал; лишь после встречи с Линь Чуньэр он постепенно осознал, что любовь нужно выражать прямо. Всему нужно учиться.
— Шан Чжитао вышла замуж? — внезапно спросил Сун Цюхань. С тех пор как он влюбился, он немного изменился — вероятно, набрался плохого у Линь Чуньэр и теперь любил сыпать соль на раны.
Луань Нянь зыркнул на него:
— Какое тебе дело?
Спустя мгновение добавил:
— И какое мне дело?
Сун Цюхань усмехнулся, и оба разошлись по своим комнатам.
Луань Нянь отправился в спортзал: сначала железо, потом кардио. Он вернулся в номер уже глубокой ночью. В телефоне было несколько пропущенных вызовов, все с номеров Бинчэна. Он выбрал один и перезвонил. Ответил мужской голос:
— Здравствуйте, это господин Луань Нянь?
— Да.
— Здравствуйте, директор Луань, я Фу Дун из компании по организации мероприятий. Хотел договориться с вами о времени завтрашней встречи для обсуждения деталей. В какое время вам будет удобно?
— В десять.
— Хорошо. Тогда заедем за вами в десять. Спокойной ночи.
— Спасибо.
Люди, которых привела Шан Чжитао, были вежливы и говорили чётко. Когда она вела проекты на северо-западе, всё было так же: вся команда походила на неё — скромные, учтивые, но работали эффективно. Тогда Луань Нянь подумал, что у неё талант руководителя, и даже размышлял о том, чтобы доверить ей небольшой отдел, просто время было неподходящее.
Луань Нянь повесил трубку и перезвонил по другому номеру. После нескольких гудков ответил слегка невнятный голос:
— Алло.
Казалось, она стоит на ветру и снегу. Этот голос мгновенно пронзил сердце Луань Няня. В последний раз они разговаривали больше трёх лет назад.
Луань Нянь отвёл телефон от уха, взглянул на номер и бросил одно слово:
— Говори.
— Директор Луань.
— В «Линмэй» не принято обращаться по должности, — сказал Луань Нянь.
— Лу Кэ, — Шан Чжитао мысленно выругалась: «Ну и грубиян!»
— И ты больше не работаешь в «Линмэй», — добавил Луань Нянь.
Шан Чжитао наполовину протрезвела. Она подумала: «Если бы не тот факт, что вы ещё не заплатили, я бы ни за что с тобой не возилась».
— Тогда как мне вас называть? — спросила Шан Чжитао.
— Меня зовут Луань Нянь.
— Но я, кажется, не настолько с вами близка, чтобы называть вас просто по имени!
Шан Чжитао впервые начала пререкаться с Луань Нянем и вдруг поняла, что это приносит такое удовольствие! Неудивительно, что он занимается этим целыми днями без всякого повода.
— Говори по делу.
— Наш сотрудник Фу Дун не смог до вас дозвониться. Он хотел договориться о времени, когда завтра вас забрать.
— Мы уже договорились.
— Хорошо. Тогда не буду вас беспокоить.
Прежде чем Шан Чжитао повесила трубку, она услышала слова Луань Няня:
— В следующий раз звони мне, когда будешь трезвой.
Она ничего не ответила и просто отключилась.
Лу Кэ стоял рядом и смотрел на неё, затем гавкнул. Шан Чжитао покрепче завязала шапку и сказала псу:
— А ну-ка, марш делать свои дела!
Для Шан Чжитао выпивка делилась на два вида. Первый — с теми, кого любишь, например, с Луми, Сунь Юй или Хэ Юнь. Второй — по делу. Работа в ивент-агентстве была невероятно тяжёлой: каждый день крутишься как белка в колесе, а при необходимости приходится самой таскать вещи. Как-то раз стенд никак не получался, и она сама залезла на высокие леса. Только спустившись, она почувствовала, как подкашиваются ноги, и пообещала себе больше так не делать. Она нанимала только парней, потому что девушки не выдержали бы таких лишений, да и ей было жаль заставлять их так мучиться. Но тяжелее всего, помимо работы, были деловые ужины.
Шан Чжитао не любила светские обязанности. Она предпочла бы валяться в кровати и ничего не делать, но, вернувшись в Бинчэн и открыв компанию, ей пришлось нарабатывать связи с нуля. И застолья стали для этого лучшим местом.
Сегодня она пила с удовольствием, потому что рядом была её любимая Луми. После ухода Луань Няня они долго болтали о делах минувших дней, а Уилл сидел рядом, нахмурившись, и чуть ли не выхватывал у Луми бокал.
Когда Уилл отошёл в уборную, Луми шепнула ей:
— Мой ненаглядный терпеть не может, когда я пью. А мне плевать.
— Но ты же его явно боишься.
— Глупости! Да когда это я кого-то боялась!
Шан Чжитао была рада за Луми: было очевидно, что они с Уиллом любят друг друга. Даже когда Луань Нянь был рядом, Уилл не старался держать дистанцию.
Пёс Лу Кэ, закончив свои дела, прибежал обратно и снова задрал голову, глядя на неё.
— Ну что ты так смотришь?
Лу Кэ гавкнул:
— С кем это ты сейчас говорила?!
— Ты его не знаешь.
Гав!
— Врёшь!
Шан Чжитао, споря с Лу Кэ, вошла в дом, переоделась и легла в постель. Как только она приняла горизонтальное положение, хмель ударил в голову, и она начала проваливаться в сон. Лу Кэ запрыгнул на кровать и залаял, ведя себя крайне беспокойно.
Шан Чжитао в ярости села и уставилась на него:
— Лу Кэ! А ну замолчи!
Пёс спрыгнул с кровати и улёгся рядом с жалким видом.
Шан Чжитао сказала ему:
— Вот что я тебе скажу: я больше не позволю тебе с ним видеться. И не думай, что если ты будешь буянить, я уступлю! Тебе с таким трудом удалось всё это отпустить, так что не вздумай подбирать обратно. Собакам нельзя возвращаться на старые тропы!
Когда Лу Кэ только вернулся в Бинчэн, он казался больным: целыми днями сидел у окна и смотрел на улицу. Иногда Шан Чжитао звала его по нескольку раз, а он даже не реагировал.
Лао Шан говорил:
— Уж не заболел ли Лу Кэ?
Шан Чжитао никогда не отвечала.
Она знала: собаки — как люди. Поначалу, расставшись с кем-то, они никак не могут привыкнуть, но постепенно всё налаживается.
Разве сейчас ему не стало лучше?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
