Глава 124. Завершение
Глубокая, тихая ночь — самое время, чтобы расслышать правду. И чтобы увидеть искренность.
Шан Чжитао плакала в одиночестве под одеялом. За окном сильный снег давил на сухие ветви — пришла очередная зима. Она вытирала слёзы, но они текли снова. Ей казалось, что за последние годы она стала меньше плакать, но вот уже несколько раз подряд не могла сдержаться при Луань Няне.
Слова Луань Няня всё ещё звучали в её ушах, наполняя сердце. Она наконец-то была готова признать: в те годы они действительно любили друг друга. Просто оба были в ужасном состоянии: одна пряталась в коконе приниженности, другой облачился в твёрдую броню.
В первое время после возвращения в Ледяной город всё вышло из-под контроля. Ей потребовалось много времени, чтобы вернуть жизнь в привычное русло. Но слова Луань Няня вновь разрушили то хрупкое равновесие, которое она с таким трудом выстроила. Луань Нянь всегда был таким: стоило ему появиться, и он заставлял тебя что-то разрушать.
Ночью захотелось пить, она вышла вскипятить воду. Чайник зашумел, и она услышала, как открылась дверь во второй спальне — Луань Нянь тоже не спал.
Они смотрели друг на друга в свете ночника, пока Шан Чжитао наконец не отвела взгляд.
Она даже не поняла, как всё произошло.
Казалось, она лишь моргнула, а Луань Нянь уже стоял перед ней, зажав её у плиты и целуя.
Кончик его языка обжигал её кожу, он прикусил её шею и хрипло спросил:
— Больно?
— Немного, — Шан Чжитао повернула голову, ища его губы, чтобы укрыться от мощного прилива страсти, вызванного его ласками.
— Терпи, — велел Луань Нянь. Он лизнул кожу за её ухом, подхватил её на руки и понёс в спальню, бросив на кровать. Матрас прогнулся и спружинил, и Луань Нянь уже навис сверху.
Шан Чжитао слышала его тяжёлое дыхание, её тело мгновенно напряглось. В полумраке она заглянула в глубину его глаз — там полыхало пламя, он был похож на дикого зверя.
— Где презервативы, Шан Чжитао? — спросил Луань Нянь.
— Нету.
— Проклятье!
Луань Нянь выругался. Тело Шан Чжитао, вздымающееся от дыхания, плотно прижималось к нему.
Шан Чжитао чувствовала какую-то пустоту внутри.
Когда она была одна, это не казалось проблемой. Порой она была так занята, что, едва коснувшись кровати, сразу засыпала. Бывали и тяжёлые ночи, тогда она вставала и шла на пробежку.
Но сегодня Луань Нянь разбередил её душу, оставив в подвешенном состоянии. В её глазах скопились слёзы — печальные и полные обиды.
Сердце Луань Няня сжалось. Редкий случай — даже в постели он отбросил свою надменность и, прижавшись к её губам, прошептал:
— Что, теперь трудно остановиться?
Шан Чжитао молчала. Её язык скользнул по его губам — непонятно, хотела ли она, чтобы он закончил или продолжал.
Луань Нянь вдруг усмехнулся, прикусил кончик её носа и медленно спустился по линии губ к шее. Его щетина царапала кожу Шан Чжитао, вызывая грубое, болезненное ощущение.
Шан Чжитао тихо застонала, слегка запрокинув голову и запустив пальцы в его волосы.
Звук сглатывания Луань Няня прорезал тишину ночи. Шан Чжитао долго не могла открыть глаза, чувствуя, что её тело больше ей не принадлежит. Она превратилась в изящную вещицу в руках Луань Няня, в каплю мёда в его рту. Вещицу так долго ласкали, что она покрылась благородным блеском, а сладость таяла в его устах, наполняя всё вокруг негой — это было просто прекрасно.
Луань Нянь покидал её комнату в некотором смятении. Она спросила, не хочет ли он остаться, но он ответил довольно резким тоном:
— И как мы будем спать?
Без необходимых средств, обнимая её и ничего не имея возможности сделать — это было равносильно пытке.
Каждый из них справлялся с остатками эмоций в одиночку, давая друг другу пространство и не беспокоя. Так они и промаялись всю ночь.
На следующее утро оба выглядели измотанными. Когда они столкнулись в гостиной, Луань Нянь ущипнул её за щеку и поцеловал в лоб. Шан Чжитао отшатнулась, и он пригрозил:
— Только попробуй уклониться.
Шан Чжитао действительно замерла, не смея шелохнуться. Он поцеловал её в лоб, затем в кончик носа и, наконец, коснулся губ:
— Молоко с османтусом? Яичные рулеты? Стейк?
— Всё подойдёт. А что ты делаешь сегодня?
— Мне нужно улететь дневным рейсом. Вчера в Пекин прилетели несколько директоров, сегодня вечером будет банкет.
Шан Чжитао кивнула:
— О, тогда счастливого пути.
— Ты меня выпроваживаешь?
— Нет.
Шан Чжитао убежала в ванную и закрылась. Когда она вышла, Луань Нянь уже приготовил завтрак. Видя, что она не спешит подходить, он скомандовал:
— Иди сюда.
Он снова стал самим собой — требовал, чтобы всё было по его указке. Но многое изменилось. Например, когда Шан Чжитао села за стол, Луань Нянь ущипнул её за щеку:
— Ты что, замуж за ванную вышла?
…
— Что ты там делала? О смысле жизни размышляла?
— Ванная принесёт тебе клиентов?
— Ты что, со мной не спала?
Его раздражало, что она так долго копалась.
Шан Чжитао надулась и, попивая молоко, смотрела на Луань Няня.
— На что смотришь? — спросил он. — Хочешь ещё поговорить?
— Поговорить так, как мы начали вчера, или так, как ночью? — спросила Шан Чжитао. Вчера она укусила его довольно сильно, и в уголке его рта была ссадина.
— Можно и так, и так, — Луань Нянь окинул взглядом её одежду и вскинул бровь. Шан Чжитао проследила за его взором и, заметив, что ворот домашней одежды распахнут, поспешно запахнула его руками:
— Куда это ты смотришь!
— Так что, я не против обсудить всё ещё раз в том же порядке, что и вчера.
Поняв, что в дерзости ей с Луань Нянем не сравниться, Шан Чжитао перешла к капризам:
— А мне нравится общаться с диди.
Сказав это, она бесстрашно достала телефон и показала Луань Няню несколько фотографий:
— Разве такие диди не хороши?
— Очень хороши. Вот и иди к ним, — Луань Нянь закончил завтрак и пошёл переодеваться, собираясь в аэропорт. Лу Кэ бежал за ним, виляя хвостом. Луань Нянь присел, чтобы попрощаться с псом:
— Я вернусь через пару дней.
Затем он поднялся и сказал Шан Чжитао:
— Подойди.
— Нет.
— Подойди, — он протянул руку и притянул её к себе. — Тебе не нужно меня бояться. Я тебя не съем. Если ты не захочешь, я ничего не сделаю.
Шан Чжитао знала, что Луань Нянь несёт чепуху. Стоит ей подать ему знак, и он тут же воспользуется случаем, чтобы «съесть» её без остатка. Он был старым лисом, и Шан Чжитао это прекрасно понимала.
Луань Нянь продолжил:
— И ещё: не люби диди. Диди — лучшие лжецы в мире.
Шан Чжитао прыснула, не выдержав.
— Так кто мы теперь друг другу? — спросил Луань Нянь.
— Хорошие друзья.
— Ладно, хорошие друзья, — Луань Нянь ущипнул её за щеку. Он всегда любил так делать, сжимая её губы в букву «о». Он наклонился, их губы почти соприкоснулись, но он замер: — Хорошим друзьям нельзя целоваться.
Он развернулся и ушёл.
После собрания Луань Нянь сразу поехал в старую квартиру врача Лян и отца Луань в городе.
Старшее поколение тоже любило заводить друзей и всю жизнь держалось одного круга общения. Они вместе работали, вместе покупали жильё; тогда они говорили, что, когда состарятся, найдут место, где будут жить все вместе. Кто бы мог подумать, что в итоге все вернутся в Пекин.
У стариков было хорошее чутье на инвестиции. Этот жилой комплекс, построенный в конце 80-х, находился рядом с лучшими школами, район был с развитой инфраструктурой и отличной транспортной доступностью. Врачу Лян и отцу Луань здесь жилось уютно. Луань Нянь навещал их дважды в неделю, а по выходным, если был свободен, забирал к себе на виллу. Но в последний год, за исключением периодов карантина в Ледяном городе или ограничений на выезд из Пекина, Луань Нянь каждые выходные мотался в Ледяной город. Он делал это с таким рвением, будто всерьёз вознамерился там поселиться.
Войдя в дом, он почувствовал аромат еды. Отец Луань в это время изучал свитки с каллиграфией и живописью.
Луань Нянь подошёл, взглянул и сказал:
— Чэнь Куаньнянь приходил?
Чэнь Куаньнянь занимался антиквариатом и внешней торговлей. За последний год дела в торговле шли не очень, поэтому он полностью переключился на коллекционные вещи. Он положил глаз на все шедевры живописи и каллиграфии, которые старики берегли годами.
Отец Луань хмыкнул:
— Думаете, вашей молодёжной смекалки хватит, чтобы нас обхитрить? Приходил, я его выставил. Его отец сказал: если ещё раз сунется, на порог не пускать.
— Сейчас за них можно выручить хорошие деньги, — Луань Нянь ещё не вернул должок Чэнь Куаньняню, поэтому сейчас вёл себя как непокорный сын, желая отдать картины отца другу.
Отец Луань замахнулся, делая вид, что хочет ударить Луань Няня, но тот и бровью не повёл.
Во время обеда врач Лян заметила ссадину на губе Луань Няня и спросила:
— Что с губой? Захотелось мяса?
— Собака укусила, — Луань Нянь внезапно вспомнил тихий вскрик Шан Чжитао и подумал, что эти директора явились совсем не вовремя, иначе сегодня он мог бы услышать её ещё не раз.
Луань Нянь был напорист. Отношения могли подождать, но Шан Чжитао нужно было заполучить немедленно.
— Что это за собака такая кусачая? — Доктор Лян подошёл поближе, присмотрелся и цокнул языком.
Луань Нянь, что случалось крайне редко, покраснел и отвернулся, избегая взгляда доктора Ляна.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
