Глава 129. Зимняя ночь
Луань Нянь увидел Шан Чжитао, выглядевшую невероятно изнурённой.
Снаружи свирепствовал ледяной ветер, и она была такой же колючей; впервые она не стояла перед ним с прямой спиной, её поясница слегка ссутулилась.
Лу Кэ, увидев его, радостно залаял.
Луань Нянь не на шутку рассердился и с покрасневшими глазами набросился на неё:
— Ты совсем с ума сошла? Ты что, сама вела машину весь путь?
— Тебе что, жизнь не мила? Если жить надоело, так и скажи мне!
— Что с тобой такое?! Сколько тебе лет?! Ты…
Шан Чжитао подошла, схватила его за воротник, притянула его голову к себе и крепко поцеловала. Луань Нянь с трудом отстранил её, но она снова прильнула к нему. Он лишь смог сжать её лицо ладонями:
— Я простужен.
— Ну и пусть, будем болеть вместе, — с улыбкой ответила Шан Чжитао. Ей немного хотелось плакать. — Пока я была в пути, я думала о том, что должна сказать тебе лично: я люблю тебя так же сильно, как и прежде.
Луань Нянь подумал, что эта женщина — настоящая дурочка, такая невозможная, что у него в глазах заблестела влага. Он коснулся губами её лба, не давая ей увидеть своё волнение, и тихо спросил:
— Сколько ты была за рулём?
— Больше десяти часов.
— Ты хоть понимаешь, как это опасно?
— Знаю. Но я хотела привезти Лу Кэ, чтобы он повидался с тобой. — Шан Чжитао крепко обняла Луань Няня и прошептала: — Луань Нянь, ты что, плачешь?
— Глупости.
— Дай посмотрю. — Шан Чжитао внезапно подняла голову и увидела его покрасневшие глаза. Он отвернулся, не желая показывать слабость, это было слишком неловко. Но Шан Чжитао подпрыгивала, пытаясь заглянуть ему в лицо; он уклонялся, она кружила вокруг него, пока, наконец, он не замер. Шан Чжитао увидела слёзы, застывшие в глазах Луань Няня.
Он, должно быть, и не догадывался, что, когда он плачет, в его глазах сияют яркие звёзды.
Сердце Шан Чжитао внезапно наполнилось теплом. Луань Нянь вытер лицо, притянул Шан Чжитао к себе и крепко прижал.
Какое-то время Луань Няню казалось, что между ним и Шан Чжитао была дистанция. В её сердце всё будто было важнее него: работа, родные, Лу Кэ, друзья. Луань Нянь не был идеальным партнёром: он был собственником и нуждался в том, чтобы Шан Чжитао отвела ему главное место в своём сердце.
И она отвела.
Он успокоился.
Шан Чжитао приподнялась на цыпочки и поцеловала его в подбородок. Он болел, сидел дома, и на его лице проступила сизая щетина, которая колола её. Луань Нянь посмотрел на её разрумянившееся от уколов лицо и вдруг вспомнил первые годы — тогда она всегда краснела.
— Шан Чжитао.
— М?
— Хоть я и очень злюсь, я рад, что ты приехала.
Луань Нянь обнимал её, они лежали в постели. Оба ужасно устали, но сон не шёл. Шан Чжитао затараторила:
— Я видела Цзан Яо, знаешь? В тот год в Гуанчжоу, у отеля. Она пришла к тебе посреди ночи. Вы тогда встречались?
— ? — Луань Нянь нахмурился. — Ты в своём уме, Шан Чжитао? Я что, завожу романы с кем попало?
— Но она пришла к тебе ночью, вы вместе путешествовали, ты даже дарил ей цветы…
Луань Нянь сел и серьёзно посмотрел на неё:
— Откуда ты знаешь, что мы вместе путешествовали?
— Она выложила путевые заметки на сайте, я видела. Мы тогда только начали физическую близость, и мне было очень больно.
— И ты ничего у меня не спросила?
— Нет.
— Почему?
— У меня не было на это права.
Луань Няню стало нестерпимо жаль её. Он вдруг осознал, сколько невысказанных обид накопила в себе Шан Чжитао за все эти годы рядом с ним. Неужели её сердце остывало именно так, по капле? Ошибочно полагая, что он любит другую, и получая от него отказы, она постепенно перестала верить, перестала решаться на любовь?
— Значит, ты считаешь, что Сунь Юаньчжу был для тебя кем-то особенным? — спросил Луань Нянь.
— Шан Чжитао, я всегда ему завидовал. Потому что, что бы ни случилось, ты первым делом вспоминала о нём. Одно время мне даже казалось, что ты его любишь.
— Скажи, ты любила его?
Услышав это имя, одновременно далёкое и близкое, Шан Чжитао наконец села и взяла Луань Няня за руку:
— Ты хочешь услышать правду, Луань Нянь?
— Я скажу тебе правду. — В глазах Шан Чжитао снова заблестели слёзы. — В то время я каждый день жила в страхе, мне казалось, что я во всём недостаточно хороша, а проблемы сыпались одна за другой. Он всегда помогал мне, заботился и оберегал. Я доверяла ему как родному человеку. Иногда мне казалось, что он важнее тебя, потому что ты всегда был недосягаем, а близкий человек был рядом.
— Поэтому, когда он ушёл, я испытывала невыносимую боль. — Шан Чжитао вытерла слёзы. — Тогда я ненавидела тебя за то, что ты презирал нас. Каждое твоё слово обо мне и о нём было клеветой.
— Он ушёл, и ушёл именно так. Но в моём сердце всегда будет уголок для него, потому что мы вместе прожили долгие годы.
— Ты можешь это понять?
Шан Чжитао держала его за руку. Она могла бы солгать, сказать, что Сунь Юаньчжу был лишь обычным другом и его уход больше ничего не значит. Но она не хотела этого. Ложь стала бы осквернением её дружбы с Сунь Юаньчжу. И осквернением её чувств к Луань Няню.
Она этого не желала.
Она хотела, чтобы между ними всё было чисто, без тени подозрений и тревог, чтобы с этой ночи они могли начать всё с чистого листа.
— Ты веришь мне? — снова спросила она.
Луань Нянь прикоснулся губами к её лбу:
— Верю, Шан Чжитао-нюйши.
— Я хочу спать. — Шан Чжитао потянула его за собой. — У тебя всё ещё жар? Тебе лучше?
— Можно завтра мы поспим подольше?
— Что мы будем делать завтра?
— Я не уеду, я останусь здесь на Новый год…
— Спи. — Луань Нянь выключил свет. Он протянул руку, но нащупал пустоту: матрас качнулся, и в следующий миг горячее обнажённое тело прильнуло к нему. Луань Нянь затаил дыхание. Тело Шан Чжитао было горячим, но руки — ледяными. Эти холодные ладони скользнули вниз. Луань Нянь вздрогнул и перехватил её руку:
— Я тебя заражу.
— Как хорошо болеть вместе. Если у тебя ещё остались силы, конечно. — Губы Шан Чжитао коснулись его уха. — Тебе и двигаться не придётся.
Она скопировала его интонацию, один в один, мгновенно разрушив романтическую атмосферу.
Но тут же стала серьёзной и продолжила свои поиски.
Она чувствовала, что сегодня обязана это сделать: потратить вместе с ним последние капли сил. В Луань Няне проснулся азарт, он резко перевернулся и вошёл в неё. Он не давал Шан Чжитао издать ни звука, крепко запечатывая её губы своими.
Когда она наконец смогла перевести дух, то услышала, как Луань Нянь шепчет ей на ухо:
— Шан Чжитао, я люблю тебя.
Его дыхание было сбивчивым, а голос — хриплым. Шан Чжитао закрыла глаза, чувствуя, что он уносит её в какой-то сказочный мир. В ушах звучали его нежные признания — за всю жизнь он не говорил столько ласковых слов. Его губы и руки касались её, и он осыпал похвалами каждую часть её тела, то и дело повторяя: «Я люблю тебя».
Когда Шан Чжитао показалось, что его нежность стала совсем на него не похожа, он снова стал собой, вырывая Шан Чжитао из плена фантазий. Он не позволял ей отвлекаться, заставляя лишь чувствовать его.
Сильно, взрывно, до дрожи.
Лоб к лбу. Она запрокинула голову, слизывая капли его пота, но он снова вжал её в подушки, не позволяя шевелиться, заставляя просто принимать его.
Наконец силы иссякли.
Шан Чжитао спала крепким сном, всю ночь сплетаясь с ним руками и ногами. В какой бы позе он ни лежал, она прижималась к нему; даже во сне она требовала, чтобы он обнимал её, и стоило ему убрать руку, как она выказывала недовольство.
У них никогда такого не было — спать в одной постели, почти не оставляя свободного пространства.
Когда на следующее утро Луань Нянь открыл глаза, он пришёл к странному выводу: близость лечит простуду, потому что он выздоровел окончательно. Голова была ясной, в теле чувствовалась лёгкость. Шан Чжитао в его объятиях была словно маленькая печка, от которой по всему его телу разливался жар.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
