Филиал Шан Чжитао расположился в том же парке, где находилась компания Линь Чуньэр.
В этом парке полагались правительственные субсидии, к тому же там было много бизнес-инкубаторов, поэтому аренда стоила сравнительно дёшево. Она сняла трёхэтажное офисное здание, и арендная плата вместе с ремонтом поглотили большую часть её сбережений. Ей советовали взять кредит для бизнеса, но, долго размышляя, она всё же решила отказаться от этой затеи.
Ремонт в офисе начался ещё раньше. Поскольку Шан Чжитао было неудобно часто ездить из Бинчэна, Сунь Юй, Луми и Линь Чуньэр по очереди приглядывали за работами, а Луань Нянь заходил проверить, когда возвращался в Пекин. Шан Чжитао чувствовала неловкость, но Луми лишь посмеивалась над тем, что та никак не научится жить проще:
— Разве друзья не для того нужны, чтобы их утруждать? А иначе зачем? В обычное время вместе развлекаться, а как что случится — в кусты? Это совсем не по-человечески.
Аренда съела львиную долю денег. Шан Чжитао поняла, что средства — вещь совсем недолговечная: не успела оглянуться, как их почти не осталось, поэтому ремонт она сделала очень простой. Линь Чуньэр называла это «индустриальным минимализмом». Зато офисную мебель Шан Чжитао закупила качественную. Затраты на персонал в Пекине были довольно высокими, к тому же требовалось внести страховой залог для ведения деятельности — её денег катастрофически не хватало.
Тем вечером, перед началом набора сотрудников, пока Луань Нянь учил Няньтао различать цвета, она несколько раз прошла мимо него.
Она колебалась, на душе было неспокойно, но она никак не могла решиться заговорить.
Шан Чжитао никогда не просила денег у Луань Няня. Даже после свадьбы она считала, что его деньги — это его деньги.
Когда ночью Няньтао уснула и они вдвоём легли в постель, Луань Нянь спросил, как продвигаются дела, и она подробно ему всё рассказала.
— Тебе есть что мне сказать? — Луань Нянь видел, как она весь вечер ходила туда-сюда.
Шан Чжитао не знала, с чего начать. Она долго водила пальцем по его груди, рисуя круги, и только потом произнесла:
— Ты не мог бы одолжить мне немного денег?
— Сколько?
— Примерно миллион двести тысяч. — Она уже попросила Санни помочь с расчётами: на первом этапе она планировала нанять двадцать пять человек, и миллиона на зарплаты хватило бы на три месяца. А что будет по истечении этого срока, зависело уже от удачи и обстоятельств.
— Не одолжу. — Луань Няню претило слово «одолжить». Ему казалось, что использование такого слова между супругами создаёт ненужное отчуждение. Он никогда не собирался вести с Шан Чжитао раздельные счета — за столько лет их жизни так переплелись, что всё равно ничего не высчитать. А раз не высчитать, то пусть и дальше всё будет общим до конца жизни, так даже лучше.
— О. Тогда я придумаю что-нибудь другое.
— И что же ты собралась придумать? — спросил Луань Нянь.
— Спрошу у Сунь Юй? У Луми? У Чуньэр? У меня так много богатых друзей…
— Ты в своём уме?
Луань Нянь сел в постели и уставился на неё. Некоторое время они молча мерились силами в тусклом свете ночника. Затем Луань Нянь взял телефон и отправил ей файл.
— Что это? — спросила Шан Чжитао, прежде чем открыть файл.
— Завещание.
— ? Ты в своём уме? — Шан Чжитао терпеть не могла подобные шутки. Слово «завещание» показалось ей почти зловещим, она смотрела на Луань Няня, тяжело дыша от возмущения.
Луань Нянь взял её телефон, открыл файл и поднёс к её глазам. Это действительно было завещание. Он пролистал пальцем вниз — там был подробный перечень всего текущего имущества и описание его распределения.
— Оно заверено, — сказал он. — Если что, обратишься к Сун Цюханю и Линь Чуньэр, у нас общий юрист.
У Шан Чжитао брызнули слёзы:
— Что ты творишь? Зачем ты написал завещание? Зачем тебе это?
— Госпожа Шан Чжитао, я сейчас не удержусь от насмешек, — Луань Нянь взял её за подбородок. — Ты чего плачешь? Я же не умер! Это просто такой образ жизни, сейчас это сплошь и рядом. Я увидел, что Сун Цюхань этим занимается, и тоже решил не отставать. Чэнь Куаньнянь тоже написал, и Тань Мянь.
Шан Чжитао вытирала слёзы, не забыв подколоть Тань Мяня:
— Он же одинок как перст, кому он оставит столько денег?
— Пожертвует в определённые фонды, — Луань Нянь грубовато вытер ей слёзы. — Наплакалась? А теперь послушай меня.
Луань Нянь обхватил лицо Шан Чжитао ладонями:
— Я хочу состариться вместе с тобой, но жизнь непредсказуема, и заранее всё продумать — это правильно, согласна? И ещё я хочу сказать: мне не нравится, когда после свадьбы всё так чётко делят. Может, ты и думаешь, что так проще расстаться, если всё разделено. Но я считаю иначе. Я хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Вся моя жизнь и всё моё состояние в твоих руках, это опора для тебя и Няньтао. Понимаешь?
— Не надо мне этого. Я сама могу заработать. — Шан Чжитао не любила такой трагизм. После рождения Няньтао она стала ужасно бояться болезней. Раньше она не слишком дорожила жизнью, а теперь не смела засиживаться допоздна. Раньше была безрассудной, а теперь стала осторожной.
Она начала бояться потерь и не могла их допустить.
Луань Нянь долго смотрел на неё, затем уложил обратно и выключил свет.
В темноте они оба лежали с открытыми глазами.
— Я не одолжу тебе миллион. Потому что ты имеешь право распоряжаться всеми моими деньгами. Если тебе так непривычно, считай это нашим общим семейным фондом. Когда дела пойдут в гору, вернёшь обратно.
— Хорошо.
Шан Чжитао крепко прижалась к Луань Няню.
Этот вечер произвёл на неё слишком сильное впечатление. Она знала, что Луань Нянь любит её и любит Няньтао, но в чём же на самом деле кроется истина брака? Кто-то говорит, что брак — это компания, которой управляют двое: если направление верное, стратегия жизнеспособна, а обязанности распределены, то она просуществует долго. Раньше Шан Чжитао была согласна с этим мнением, но теперь ей казалось, что их брак с Луань Нянем — не компания. Это скорее семя, зарытое в землю. Двое усердно поливают его, удобряют, оберегают от вредителей и ждут, когда оно вырастет. Это не требует великих амбиций, как при создании фирмы, — нужно просто заботиться об одном семени.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
