На следующий день Шан Чжитао проснулась с ломотой во всём теле. Организм ребёнка, выросшего на равнине, не выдержал долгого пути по горным тропам. Она ещё держалась: пару раз вскрикнула от усталости, но всё же заставила себя встать, а вот Луми повезло меньше — у неё начались критические дни.
Она и так была измотана до полусмерти, а теперь казалось, что ни одна часть тела ей больше не принадлежит. В такие дни ей всегда приходилось несладко: резкие боли в животе сопровождались тошнотой. Шан Чжитао не на шутку перепугалась и бросилась к водителю:
— Нужно отвезти Луми в уездную больницу, она заболела.
Водитель не посмел медлить. Вместе с Шан Чжитао они доставили Луми в больницу, где ей сделали укол обезболивающего. Шан Чжитао чувствовала себя такой виноватой, что сидела рядом с Луми и горько плакала. Девушка, которая обычно с улыбкой переносила любые невзгоды, сегодня никак не могла успокоиться от жалости к подруге.
— Господи, ты что, меня уже отпеваешь? — поддразнила её Луми. — Перестань плакать, просто так совпало.
— Может, ты сегодня же вернёшься, а? — Шан Чжитао хотела, чтобы Луми скорее уехала. Здесь было слишком тяжело, Луми никогда не знала таких лишений. Сама Шан Чжитао тоже к ним не привыкла, но она выбрала этот путь и должна была выстоять.
— И не подумаю, — Луми сердито взглянула на неё. — Даже не надейся, что я уеду. Завтра мне станет лучше. Если я оставлю тебя здесь одну, Китти тебя со свету сживёт.
— Я не позволю ей обижать меня…
— Глупости. Ты слишком мягкая, каждый норовит тобой помыкать, — Луми вздохнула. — Хочу тарелку горячей лапши…
— Я сейчас куплю! — Шан Чжитао, увидев, что у Луми наконец-то появился аппетит, сорвалась с места. Уездный центр всё же был лучше того захолустного городка. Рядом с больницей тянулась оживлённая улочка с едой, где было полно народу. Заметив длинную очередь в лапшичную, откуда доносился манящий аромат, Шан Чжитао позвонила Луми:
— Тебе же нельзя острое…?
— Ерунда! Бери самую острую!
Шан Чжитао хихикнула:
— Хорошо.
Она долго простояла в очереди, купила две порции лапши с острыми и кислыми свиными потрохами, а также взяла для Луми шашлычки-чуаньчуань и вернулась в больницу. Правая рука Луми была под капельницей, она не могла пошевелиться и лишь открыла рот:
— Давай, корми меня.
Шан Чжитао и вправду послушно кормила её с ложечки.
Луми нравилось это простодушие в Шан Чжитао. В наше время таких девушек осталось немного. Она была добра к людям и, хотя не могла предложить чего-то дорогого, всегда искренне отдавала всё своё сердце.
Они пробыли в больнице до самого вечера. Луми восстановила силы и они вернулись на гору.
Подготовка уже завершилась, все ждали только актёров. Увидев девушек, коллеги обступили их, расспрашивая о самочувствии. Луми махнула своей бледной рукой:
— Уколы сделали, я снова в строю. Когда приедут актёры?
— Скоро, — режиссёр подсел к Луми и прошептал: — Какой бюджет нам всё-таки утвердили?
— Понятия не имею… Мы здесь только для контроля исполнения. Да и разве не клиент платит? — Луми темнила. На самом деле компания Линмэй договорилась о выполнении проекта «под ключ», и клиент полностью доверил им всё производство, оставив за собой лишь право приёмки. Но перед отъездом Алекс предупредил: съёмочной группе правду не говорить. Дай этим киношникам хоть десять миллионов — всё под чистую спустят.
Поняв, что от Луми ничего не добьёшься, режиссёр повернулся к стоявшей рядом Шан Чжитао:
— Флора, а ты знаешь?
На этот раз Шан Чжитао проявила смекалку и, подражая Луми, ответила:
— Я тоже не знаю… Начальство отправило меня только на подсобные работы.
Так, слово за слово, они ни в чём и не признались.
— А ты молодец, Сяо Таотао, — похвалила её Луми, когда режиссёр отошёл. — Быстро учишься, уже знаешь, как водить этих старых лис за нос.
— Вы хорошо меня научили.
Совсем стемнело, когда приехали актёры. Они не были знаменитостями. На этот раз рекламный ролик Линмэй представлял собой серию историй, связывающих продукт с человеческими чувствами — ставку сделали на душевность. Сюжет, который снимали здесь, рассказывал о юноше из этих гор, который, пройдя через разные жизненные испытания, в конце концов возвращается домой. Целью было вернуть старых пользователей.
В ту же ночь начались натурные съёмки. Шан Чжитао никогда не видела ничего подобного, ей всё казалось очень любопытным. Закутавшись в пуховик, она стояла в сторонке и с интересом наблюдала за процессом. Работа бывает такой разной: кто-то каждый день допоздна засиживается перед компьютером, а кто-то может учить роли по сценарию — и в каждом деле свои радости.
Шан Чжитао так увлеклась, что даже не услышала звонка. Только глубокой ночью, когда съёмки закончились, она увидела, что ей звонил Алекс. Она тут же перезвонила; у Алекса как раз был перерыв в совете директоров, и он взял трубку прямо в конференц-зале.
— Алекс, прости, я была на площадке и не слышала звонка.
— С Луми всё в порядке? Китти из креативного отдела во время отчёта упомянула, что она заболела.
— А?
Зачем Китти во время рабочего отчёта говорить о болезни Луми? Шан Чжитао не понимала, но не стала об этом раздумывать и просто рассказала Алексу о случившемся.
— Понятно. Пусть поправляется, главное, чтобы ничего серьёзного. Кроме того, в отделе появился срочный проект, кто-то один из вас двоих должен вернуться на подмогу. Решите сами, кто это будет.
— Хорошо, Алекс.
Положив трубку, Шан Чжитао сказала Луми:
— Алекс говорит, что появился срочный проект, и просит тебя вернуться, чтобы помочь.
Наконец-то нашёлся повод отправить Луми домой, и чувство вины немного отступило.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
