Опять тычет деньгами…
— Две тысячи юаней, — отрезала Ба Юнье с кривой усмешкой.
Подъем на С1 требовал форсирования ледниковой реки и тяжелого штурма крутых морен. Коммерческие гиды в Голмуде брали две тысячи за полный недельный тур «под ключ». Услышав такую сумму за пару часов пешей проводки, чиновник вскипел:
— Да ты грабительница с большой дороги! На чужой беде наживаешься!
Синъюэ поспешно тронула отца за рукав, обратившись к проводнице тихим, вкрадчивым голоском:
— Ба-е, ну мы же совсем неопытные… Разве ранний выход не поможет нам лучше подготовиться к ночному рывку?
Ба Юнье, годами водившая группы по тибетским перевалам, знала физиологию высоты как свои пять пальцев:
— Если человек на высоте не скачет козлом, а размеренно переставляет ноги, запаса растворенного в крови кислорода хватает часов на семь. Лишь потом накрывает гипоксия. Подниметесь на С1 слишком рано — сожжете весь резерв еще до заката, и на ночном штурме купола ваши легкие просто захлебнутся.
— А почему молодым парням можно, а нам нельзя?! — не унимался упрямый старик.
— Потому что тем парням по двадцать пять лет, и здоровье у них ячье! — Ба Юнье ткнула пальцем в небо. — Хотите живыми вернуться домой — слушайте руководителя экспедиции. А если приспичило поглазеть на Хохшил — две тысячи на бочку, и я вас отведу прямо сейчас. Без торга.
Синъюэ вздохнула:
— Папа, пойдемте. Пойдем вместе со всеми.
— Бабье убогое… — сплюнул сквозь зубы Фу Интао, швырнул окурок под ноги и поплелся прочь, изливая желчь на дочь: — Вся эта придорожная шушера без нормальной профессии трясется за каждую копейку! Видишь, Синъюэ?! Я с пеленок долбил тебе: учись прилежно, поступай в нормальный вуз, держись за стабильную государственную службу! Чтоб не опуститься до уровня этой шантрапы, которую в приличном обществе за людей не считают…
В следующую секунду тяжелая ладонь опустилась чиновнику на плечо с такой силой, что старик едва не пропахал носом гравий!
Обернувшись, он наткнулся на горящий бешеным огнем взгляд Ба Юнье. За всю жизнь никто не смел разговаривать с атаманшей в таком тоне!
— Фу Интао! Я тебя предупреждаю по-хорошему, — в голосе Ба Юнье прорезалась чисто разбойничья сталь: — Засунь свой чиновничий гонор себе в задницу! Ты перед кем хвост распушил, замдиректора комнатный?! Ты кому в карман заглядываешь?! Я у тебя милостыню просила?! На пушечный выстрел к тебе не подойду, сиди и не отсвечивай! Какого хрена ты вообще приперся на Куньлунь на старости лет?! Если денег куры не клюют — вали прямо на Эверест, там сдохнешь еще быстрее!!
Старик отродясь не слышал в свой адрес подобных площадных тирад. Брови чиновника взлетели на лоб, кровь бросилась в лицо, и он наотмашь замахнулся, намереваясь влепить наглой девке звонкую пощечину!
Ударить мастера Ба?!
Девушка даже не шелохнулась. Легкое движение левого предплечья — и рука старика заблокирована намертво. Шаг вперед, нырок под мышку, захват запястья… Молниеносный армейский бросок через плечо — и грузная туша чиновника со смачным хлопком впечаталась лопатками в каменистую осыпь!
Ба Юнье сделала шаг назад, сдув челку со лба:
— Еще добавки захотел?
— ВЫ… ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ?! — взвизгнула Синъюэ, подлетая к отцу: — КАК ВЫ СМЕЕТЕ РАСПУСКАТЬ РУКИ НА ПОЖИЛОГО ЧЕЛОВЕКА?!
Распластанный на земле Фу Интао посинел лицом, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба: резкий выброс адреналина на высоте пять тысяч метров мгновенно спровоцировал острую гипоксию мозга.
Ба Юнье окинула его равнодушным взглядом:
— Кислородную маску на морду — через пять минут оклемается. А если не полегчает — пусть мотает вниз и сидит в лагере, целее будет.
— Папочка!! Папа!! — заголосила Синъюэ на весь лагерь.
Из штабной палатки высыпал народ. Начальник базы Лу Цзяньи мгновенно оценил обстановку, скомандовав Пулану притащить баллон с чистым кислородом.
— Ба-е, что тут стряслось? — первым подбежал Хэма.
— Язык распустил — получил бесплатный полет в космос, — хмыкнула она.
В этот момент сквозь толпу с яростным ревом пробился Цзян Аохан:
— ДРЯНЬ ПОДЗАБОРНАЯ!! ТЫ КАК СМЕЕШЬ БИТЬ СТАРИКА?! ГДЕ ТВОЕ ВОСПИТАНИЕ, ТВАРЬ?!
Парень уже летел на нее с кулаками, как вдруг его ноги оторвались от земли: чья-то железная рука сгребла зятя за воротник штурмовки, словно нашкодившего щенка, и с силой отшвырнула на три метра в сторону!
Цзян Аохан кубарем покатился по камням, вскочил на ноги… и уперся взглядом в нависшего над ним Дяо Чжо.
Капитан стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его лицо было темнее грозовой тучи, а в немигающих зрачках полыхнула такая первобытная мощь, что у парня мгновенно пересохло в горле.
— Что ты вякнул? — ледяным басом процедил офицер.
Цзян Аохан сглотнул вязкую слюну, втянув голову в плечи: связываться с этим спецназовцем было равносильно прыжку под поезд. Пробормотав что-то невнятное, зять поспешил ретироваться к тестю.
Подышав чистым кислородом из маски, Фу Интао медленно пришел в себя. Старик ошалело таращился на окружившую его толпу, мучительно вспоминая подробности позорного фиаско.
Ба Юнье бросила его ювелирно: мягко погасила инерцию падения, не повредив ни суставов, ни позвоночника — чиновник отделался лишь минутным кислородным голоданием и несмываемым пятном на репутации. Но унижение жгло его душу сильнее физической боли: из-под кислородной маски на проводницу летели испепеляющие взгляды. Впрочем, лезть в драку повторно чиновник не рискнул: против лома нет приема.
Супруги бережно увели понурого отца в палатку. Ба Юнье в двух словах обрисовала друзьям суть конфликта.
Хэма тут же взвился на дыбы:
— Да как он смеет пасть разевать на водителей?! Мы честным трудом хлеб зарабатываем! Ба-е, давай я пойду и добавлю этому борову по шее!
— Остынь, заступник, — махнула рукой девушка.
Дяо Чжо, о чем-то напряженно размышляя, стрельнул сигарету у Да Цяна и неторопливо направился к палатке пострадавшего семейства.
Ба Юнье тем временем вернулась к пищухам, скармливая зверькам крошки галет.
Минут через сорок капитан вернулся. Присев рядом с ней на прогретый солнцем валун, он затушил окурок о подошву.
— Сходил извиниться перед начальством? — усмехнулась девушка. — Или просто повод нашел покурить на морозе?
Дяо Чжо улыбнулся краешком рта:
— Пары сигарет хватило, чтобы развязать языки обоим. Слушай внимательно.
Ба Юнье навострила уши.
— У покойной жены Фу Интао рак печени диагностировали много лет назад, еще когда Синъюэ училась на младших курсах университета. Опухоль успешно удалили, наступила стойкая ремиссия. Вскоре после свадьбы Синъюэ и Аохана начался рецидив — врачи сразу предупредили, что шансов нет. Но самое интересное в другом: Цзян Аохан до сегодняшнего дня свято верил, что теща заболела внезапно и сгорела буквально за пару месяцев!
Ба Юнье удивленно вскинула брови:
— Выходит… смертельная болезнь матери вообще не имела никакого отношения к ухищрениям зятя?! Женщина умерла от естественного рецидива?!
— Именно, — кивнул Дяо Чжо. — Но перед свадьбой Синъюэ слезно умолила отца скрыть от жениха диагноз матери: мол, боится, что парень испугается ухаживать за онкологической больной.
— Мать честная… — Ба Юнье аж присвистнула. — Это ж надо было так запудрить мозги мужику! Он возомнил себя вершителем судеб, решил, будто держит в руках «Тетрадь смерти» и может безнаказанно уморить человека пилюлями!
— Чистейшая психологическая манипуляция, — покачал головой капитан, глядя на заснеженные цирки Куньлуня. — Вспомни банку с витамином Е. Я уверен: за спиной Синъюэ стоит опытный сообщник — врач или провизор. Именно он внушил Аохану мысль, что пожилых людей можно тихо отправить на тот свет с помощью обычных БАДов и сердечных капель. Естественная смерть тещи стала для зятя фальшивой «историей успеха»: он поверил в свою безнаказанность и без колебаний пошел на второе преступление! А тайный кукловод получил над ним абсолютную власть.
— Чудовищная, дьявольская многоходовка…
— Ты наконец-то употребила правильное слово, — усмехнулся капитан.
Ба Юнье помрачнела:
— Но почему она так люто ненавидит отчима? И главное: КОГДА она нанесет удар?
— Во время финального штурма, — уверенно произнес Дяо Чжо. — В самые темные, предрассветные часы между тремя ночи и восходом солнца, когда силы альпинистов будут на исходе. Она ударит наверняка, подставив под удар Аохана. А мы все должны были стать идеальными свидетелями обвинения против ее мужа.
— Она просчиталась в одном: наткнулась на нас, — Ба Юнье сжала кулаки. — На вершине нам будет не до спасения самодуров: у нас свои задачи по поиску термоса и скалы. Может, мне еще разок от души приложить старика, чтоб он вообще встать не смог и остался в лагере?
— Если корень зла не вырван — попытки повторятся снова и снова, — возразил Дяо Чжо. — Насилием здесь не поможешь. Нужно заставить Фу Синъюэ добровольно остановиться у самого края пропасти.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
