Ба Муе был единственным выжившим мальчиком среди воспитанников Директора Ба. Он родился с заячьей губой, и в нищие девяностые врачи не смогли идеально исправить дефект лица. Парень, как и сама Ба Юнье, не блистал в науках, с грехом пополам окончил школу и теперь скромно трудился в уличной чайной лавке в Пуэре: парень безответный, простой и преданный семье до мозга костей.
Ба Юнье опустилась на ступени беседки, щурясь на юньнаньское солнце. В памяти всплыли недавние слова Дяо Чжо: капитан через свои каналы поднял контакты семей реальных участников разбившейся экспедиции. Все они давно жили своей жизнью и за тысячи километров не поехали бы пакостить на руинах детдома.
На руднике в Синьцзяне сезон продолжался, у Дяо Чжо не предвиделось новогодних выходных. Ба Юнье в шутку пообещала, что после каникул рванет в Кашгар лично: раз уж девица Мэн Сяоай летала к нему на свидание — мастер Ба тем более не спасует. Это была и женская ревность, и жажда доказать свои права.
К вечеру Юанье перезвонила: главарь банды оказался местным пуэрским забулдыгой. Муе прикинулся курьером доставки напитков и проследил за наглецом до самого подъезда, добыв точный адрес.
— Юнь-цзе, что ты задумала? — робко спросила младшая.
Ба Юнье закинула ногу на ногу:
— Ничего особенного. Просто пора поговорить с этими ребятами по душам.
— Они похожи на отпетых уголовников…
— Вот и отлично, — усмехнулась атаманша. С уголовниками у нее был свой, особый разговор.
На следующий день Ба Юнье сорвалась в Пуэр. Дорога заняла весь день, и в город она въехала лишь к одиннадцати ночи. Бросив вещи в гостинице и вооружившись запиской Ба Муе, в полночь проводница уже колотила в дверь панельной хрущевки на окраине.
Дверь распахнулась без малейших задержек. На пороге стоял коренастый опухший мужик в трениках. Окинув высокую фигуристую гостью сальным взглядом, хозяин осклабился:
— Опаньки… Новенькая, что ли?! Раньше тебя у мамки А Ся не видел! Вот сука А Ся, зажала такую породистую кобылку! Пришлось приплатить сверху, чтоб мне такую конфетку подогнали…
Поняв, что ее приняли за вызванную жрицу любви, Ба Юнье без единого слова перешагнула порог и защелкнула замок за спиной.
Мужик уже с похотливым хрюканьем потянулся к ее талии:
— Давно я свежатинки не пробовал! Иди сюда… А-А-А-Й-Я-Я!!
Дикий визг огласил прихожую: Ба Юнье молниеносно поймала его за запястье, провела захват и впечатала похотливого борова мордой в засаленный линолеум, заломив руку за спину! Ее пальцы жестко перехватили мизинец мужика: малейшее шевеление — и сустав грозил вывернуться наизнанку!
— Ты чё… «динамо» крутишь?! — взвыл хозяин, заливаясь холодным потом от дикой боли. — Я тебя и пальцем не тронул!!
— Вчера краской из баллончика на воротах весело брызгал? — вкрадчиво прошипела Ба Юнье, прижимая колено к его лопаткам: — Те помойные слова, что ты на заборе вывел — это эпитафия твоей собственной матушке или всему твоему гнилому роду?!
Мужик опешил от шока и боли, судорожно хлопая глазами:
— Ты… ты кто вообще?!
— Ты чей родственник, гнида?! Кого из погибших оплакиваешь?! — усилила нажим проводница.
Пальцы трещали на излом. Задыхаясь, наглец выдавил:
— Жао…
— Жао Цинхуэя?!
— Да-да-да!!
Тяжелая затрещина по затылку заставила его клацнуть зубами:
— У него таких внуков отродясь не водилось, ублюдок!
Поняв, что попал в руки профессионального бойца, мужик мгновенно сдал заказчиков:
— Да мне заплатили!! Я просто наемник!! Работа такая!!
— Кто нанял?!
Мужик заскулил, тыча свободной рукой под диван, где валялся мобильник:
— Вот… вот этот номер! Он мне звонил! Больше я ни сном ни духом!!
Ба Юнье переписала номер, ослабив хватку. Мужик сполз на пол, держась за вывихнутую кисть. В эту секунду в дверь снова постучали. Проводница распахнула створку: на пороге стояла вульгарно накрашенная девица в сетчатых колготках и мини-юбке. Окинув взглядом побитого клиента и Ба Юнье, ночная бабочка равнодушно зевнула: мол, семейные разборки, бывает. Хозяин замахал на нее здоровой рукой: вали, мол, не до тебя!
— Сестренка… я тебе все деньги отдам, пять тысяч юаней, только не калечь! — взмолился забулдыга.
Ба Юнье презрительно сплюнула:
— Сестренка?! Ты мне в отцы годишься, урод. Завтра берешь ведро белой краски, валишь к воротам приюта и закрашиваешь все свои каракули под ноль! Чтоб блестело как новое! Не сделаешь — я буду приходить к тебе каждый вечер. Усек?
— Усек!! Все сделаю в лучшем виде!!
Выйдя в подъезд, Ба Юнье прислонилась к перилам, тяжело дыша. Ее догадка подтвердилась: этот мужик был обычным прикормленным хулиганом. Заказ ему скинул местный бригадир за долю малую — пять тысяч юаней за разовую акцию устрашения.
Пять тысяч за то, чтобы полить грязью покойную Ба Сие и проверить реакцию приюта.
Всю оставшуюся ночь Ба Юнье не сомкнула глаз: по цепочке номеров и старых знакомых она поднимала контакты тех, кто за последние годы наезжал на приют. И везде всплывала одна и та же картина: с самого первого дня после гибели сестры все эти «акции мести безутешных родственников» были оплаченной криминальной работой! Вначале бандитам ставили задачу вломиться в здание и перерыть личные вещи Ба Сие под предлогом «поиска ценностей для компенсации морального ущерба».
К рассвету у нее в блокноте чернели два имени и телефона заказчиков:
«…Фань» и «…Хаочжан».
Раньше деньги слал некий «…Фань» банковскими переводами. А последние годы оплата шла через электронные кошельки от имени «…Хаочжан»!
Ба Юнье до боли сжала телефон. Сун Фань и Ли Хаочжан!! Нити вели к банде профессора Хэ Чжэнжэня!
Она шла по утреннему пустынному Пуэру, слушая далекий шуршащий звук метлы дворника.
Внезапно сзади послышались торопливые тяжелые шаги. Ба Юнье мгновенно сгруппировалась, резко развернулась на сто восемьдесят градусов и выбросила сокрушительный удар кулаком в челюсть преследователя!
Кулак замер в двух сантиметрах от цели.
Перед ней стоял… Дяо Чжо.
Живой, настоящий, небритый. В распахнутом пальто, со свисающей с плеча спортивной сумкой.
Ба Юнье застыла с вытянутым кулаком, моргая воспаленными глазами:
— Ты… КАК ТЫ ЗДЕСЬ ОКАЗАЛСЯ?!
Капитан молча шагнул вперед и сгреб ее в железные, спасительные объятия.
Они поднялись в гостиничный номер. Едва защелкнулся замок, Ба Юнье сунула ему под нос экран смартфона с добытыми номерами:
— Глянь сюда! Знакомые фамилии?!
Дяо Чжо взял трубку, вглядываясь в ее лицо. В предрассветных сумерках на улице она стояла сжавшись в комок, словно загнанный волчонок — одна против всего мира, без тыла и защиты, привыкшая тащить любую беду на собственных хрупких плечах. От ее рук веяло холодом, а на костяшках темнели свежие ссадины.
— Да на телефон смотри, а не на меня! — вспыхнула она.
— «…Хаочжан» и «…Фань», — прочитал капитан. — Второй — это Сун Фань?
— Сто процентов!
Дяо Чжо взглянул на часы: было начало седьмого утра. Не теряя времени, он набрал следователя полиции Алашаня, который вел дело о гибели Сун Фаня в песках Бадын-Джарана. Офицер сверил базу и подтвердил: старый номер действительно принадлежал погибшему Сун Фаню! Следователь добавил, что по делу Сун Фаня создана спецгруппа, так как всплыли признаки межрегионального преступного синдиката.
Дяо Чжо дал отбой. Ба Юнье взорвалась, словно подожженный бикфордов шнур:
— Сволочь!! Тварь поганая!! Он распустил слух, будто Ба Сие спала с твоим отцом, и он же годами нанимал шпану громить наш приют!! Назвался случайным попутчиком в пустыне… Чтоб он в гробу сто раз перевернулся, ублюдок!!
— Успокойся, — капитан бережно опустил ладонь на ее затылок, притягивая к своей груди, словно усмиряя нахохлившуюся птицу.
Ба Юнье заварила две коробки лапши. Пока ждали кипятка, девушка от усталости клевала носом. Дяо Чжо достал из аптечки пластыри и аккуратно заклеил ссадины на ее пальцах.
— Хулиганка. Больше одной на такие разборки ходить запрещаю.
— Чего это вдруг?!
— Стукнули бы тебя по голове в темном переулке — что бы я делал? Или заявили бы в полицию за нанесение побоев…
— Уголовники побегут жаловаться ментам? Не смеши мои подковы! — фыркнула атаманша.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
