Вскоре внедорожник прибыл к месту обнаружения трупа Хэ Чжэнжэня. Неподалеку над горным потоком покачивался полуразрушенный навесной трос моста. Затяжная морось и недавний тропический ливень практически уничтожили следы на грунте. И хотя официальный осмотр завершился накануне, несколько упрямых экспертов в высоких резиновых сапогах всё еще бродили по воде, переворачивая скользкие валуны в поисках вещественных доказательств. Камни были коварными — то и дело кто-то оступался, падая в бурлящую ледяную воду по пояс.
Заметив Ба Юнье, оперативники принялись шушукаться за ее спиной, бросая настороженные, недружелюбные взгляды. Это подозрительное поведение давно бросилось в глаза Дяо Чжо: чутье подсказывало ему, что гибель Хэ Чжэнжэня обставлена куда сложнее, а фигура Жэньлуна Дорджи используется кем-то как идеальная дымовая завеса.
Первобытные леса бассейна реки Дулунцзян и хребта Гаолигун поражали масштабом: бескрайний массив тянулся на сотни километров, перепад высот между речными ущельями и снежными пиками достигал более двух тысяч метров, охватывая сразу пять климатических поясов. Здесь отвесные ледники соседствовали с ревущими водопадами, а заброшенные караванные тропы древнего Южного Шелкового пути петляли мимо полустертых языческих капищ. Здесь высились самые высокогорные влажные тропические леса на планете, в переходных зонах которых прятались реликтовые виды флоры и фауны. Довершали картину жуткие предания: легенды о древних царских усыпальницах царства Дянь и затаившихся в распадках чудовищных «зеленых мертвецах»1, заросших мхом. Беллетристы населяли эти дебри хитроумными ловушками и призраками. Десятилетиями исследователи и авантюристы рисковали жизнями, штурмуя чащу: многие возвращались ни с чем, а многие сами становились безымянными персонажами мрачных таежных легенд.
Ба Юнье и Дяо Чжо шли вдоль русла реки, перепрыгивая через мокрые валуны. Вдоль берега вздымались исполинские древесные стволы, причудливо переплетенные узловатыми лианами. Миновав последний полуразрушенный каменный мост, они ступили на старинный вьючный тракт, круто уходящий в гору. Именно там, на границе дремучего подлеска, были найдены самодельный нож и сандаловый дракон Лун-гэ. По словам постовых, проводник из местной деревни уже увел передовой отряд оперативников по следу в глубь массива.
Дяо Чжо машинально приподнял рюкзак спутницы: мешок весил изрядно. Он прекрасно знал ее богатый опыт выживания в экстремальных условиях — лишнего Ба Юнье с собой не потащит, поэтому расспрашивать не стал. Ветераны поисково-спасательного отряда «Бэйдоу», исследовавшие эти края, рассказывали: воды и дичи в лесах в достатке, но влажная тропическая духота превращает каждый километр в пытку. Ядовитые змеи, сколопендры, шершни, кровососущие пиявки и токсичные растения таят смертельную угрозу. На скользких тропах над пропастями велик риск сорваться вниз. Что до мистических аномалий вроде «бермудских треугольников» и реликтовых волосатых гоминидов — спасатели с ними не сталкивались, резюмируя лаконично: «Главное в этих дебрях — иметь толстую дубленую шкуру и переть напролом».
«Толстая шкура…» — Дяо Чжо скосил глаза на Ба Юнье. Перехватив его взгляд, она без малейшего стеснения звонко шлепнула его ладонью чуть ниже поясницы:
— Под ноги смотри, капитан, а не на меня! Налюбуешься еще на старости лет.
Дяо Чжо невозмутимо хмыкнул:
— Больно много чести — любоваться тобой.
Ба Юнье сделала вид, что пропустила шпильку мимо ушей.
Тогда он с силой сжал ее плечо, притянул к своей груди и с каменным лицом добавил:
— Хотя… пожалуй, полюбуюсь.
Она фыркнула и рассмеялась, покачав головой. Перед ней был совершенно другой Дяо Чжо — этот железобетонный сухарь окончательно капитулировал и отбросил всякое напускное благочиние.
Впереди послышался гул голосов. На поляне среди камуфляжной формы и полицейских кителей ярко выделялись оранжевые мембранные куртки бойцов отряда «Бэйдоу». Снаряжение было разложено в строгом армейском порядке: походные аптечки, инструментальные кейсы, саперные лопатки, портативные кислородные баллоны, респираторы с фильтрами и бухты динамических альпинистских веревок.
Заметив Ба Юнье, спасатели оживились, замахали руками и двинулись навстречу с широкими улыбками:
— Ба-е! Глазам не верю! Всё такая же лихая!
— Ба-е, сколько лет, сколько зим!
— Батя Ба осталась Батей Ба, а вот капитан Дяо теперь окончательно перешел в ее личную собственность!
— Эх, занята поляна… Знал бы — дома остался!
Знакомые лица обступили их плотным кольцом. Ба Юнье на мгновение растерялась, оглядывая старых боевых товарищей по спасотряду, и расцвела в искренней улыбке:
— Да Цинь! Сян Ань! Ци-цзы! Тань Линь!.. И вы все здесь?!
— Когда Ба-е и Лун-гэ в беде — мы в кустах отсиживаться не приучены! — заулыбались парни. Они развернули тактическую карту прочесывания местности.
Ба Юнье уже взяла планшет и приготовилась отдавать распоряжения, как дорогу ей преградил подошедший офицер полиции. Проверив ее удостоверение личности, он отчеканил:
— Гражданка Ба Юнье? Вы не являетесь штатным сотрудником поисково-спасательного отряда «Бэйдоу». Учитывая ваши близкие неформальные связи с подозреваемым Жэньлуном Дорджи, в зону спецоперации вы не допускаетесь. Ожидайте здесь.
Ба Юнье прекрасно понимала их служебные резоны, поэтому спорить не стала. Сдержанно улыбнувшись, она спросила:
— Мне сказали, вы нашли личные вещи Лун-гэ. Могу я взглянуть на них?
— Запрещено.
— Хотя бы снимки покажите.
Офицер помедлил, кивнул коллеге и протянул ей планшет с криминалистическими фототаблицами. Ба Юнье внимательно всмотрелась в кадры, украдкой бросив косой взгляд в сторону дремучей стены тропического леса.
Неподалеку у скалы жалась группа местных в гражданской одежде. Один из них, худощавый и слегка сгорбленный тип в темных очках и широкополой панаме, наглухо скрывавшей черты лица, не отрываясь наблюдал за Ба Юнье и Дяо Чжо с самой минуты их появления. Поднятый воротник штормовки и камуфляжная бандана на лице делали его абсолютно неузнаваемым.
Дяо Чжо выразительно подмигнул Ба Юнье: рослые парни из «Бэйдоу» тут же сомкнули ряды, надежно прикрыв девушку от глаз милиции. Ба Юнье опустилась на валун, достала ножницы, перехватила свой длинный хвост и без малейших колебаний срезала его под корень! Оставшиеся пряди коротко рассыпались по плечам — теперь ее стрижка напоминала бунтарские прически героев гонконгских боевиков девяностых.
Дяо Чжо сообразил всё в ту же секунду, когда она потянулась за ножницами. Едва пряди упали на мох, он сдернул с головы черную армейскую бейсболку, нахлобучил ей на макушку и набросил на ее плечи форменную куртку отряда «Бэйдоу». Ба Юнье была рослой и поджарой; в мужской экипировке и с короткой стрижкой со спины ее было совершенно невозможно отличить от парней-спасателей.
Проводника отряда звали Кун Гань. Это был жилистый, темнокожий горец средних лет с распущенными волосами до плеч. Через грудь у него висел массивный полый бамбуковый тубус с неизвестным снадобьем. По местному обычаю он нес тяжелый заплечный короб, перекинув широкий ремень надо лбом и подложив под затылок деревянную дощечку. Он предупредил сразу: доведет спасателей лишь до тех глухих урочищ, где бывал сам, но в сердце первобытных дебрей не сунется ни за какие деньги.
— Выдвигаемся, — скомандовала Ба Юнье из-под козырька бейсболки, указав направление рукой. Кун Гань молча зашагал вперед, бойцы «Бэйдоу» дружно тронулись следом.
Полицейские окинули колонну беглым взглядом: пятеро крепких мужчин в одинаковых форменных ветровках размеренно месили грязь. Длинноволосой девицы среди них не было, и дежурный спокойно вернулся к заполнению ведомостей.
В ту же секунду сгорбленный мужчина в темных очках подал знак своим спутникам, и они неслышными тенями скользнули за отрядом.
— Надо же, взяла и рубанула волосы под корень… — догнал ее Сян Ань, с жалостью глядя на стрижку.
— Волосы не зубы, отрастут, не в евнухи же постриглась, — фыркнула Ба Юнье и лукаво покосилась на Дяо Чжо: — Лишь бы командир Дяо нос не воротил.
- «Зеленый мертвец» (Lǜ shī / 绿尸, или 绿毛僵尸) — классический персонаж китайского фольклора и жанра саспенс: древний мертвец, сохранившийся в сырых пещерах и заросший ядовитым зеленым мхом или плесенью.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
