— До полудня кровь не уймется, — буркнул Кун Гань.
— Хорошо хоть пиявки мелкие попались, — Сян Ань давил пальцами на дырочки на тыльной стороне ладони. — Только вот бинтов и ваты у нас в аптечке на всю ораву не хватит.
— Спокуха, у меня всё с собой, — Ба Юнье победоносно похлопала по шуршащему пластиковому пакету в боковом кармане. — Нам этих запасов не на день — на полторы недели автономки хватит!
Заинтригованные спасатели подались вперед, заглядывая в сумку. Из недр показалась яркая розовая пачка:«Гигиенические прокладки Sofy, ультратонкие, дневные».
Мужчины мгновенно окаменели, густо покраснели и дружно сделали вид, что чрезвычайно заинтересованы изучением крон вековых деревьев.
Ба Юнье заботливо повернулась к Дяо Чжо, державшему зонт:
— Командир, давай я тебе на шею прилеплю…
— Исключено. Благодарю, — отчеканил Дяо Чжо с ледяным ужасом истинного консерватора, глядя на прокладку так, словно ему в лицо тыкали взведенной гранатой. К тому же геолог прекрасно знал: впитывающий абсорбент вытянет еще больше крови, дав строго обратный эффект.
— Ба-е… если у тебя эти дни, надо было сразу сказать, сидела бы в лагере, — смущенно пробормотал Сян Ань.
Она презрительно фыркнула:
— Темнота вы бестолковая! Это же идеальные стельки в берцы!
— Чего-о-о?! — отряд снова выпал в осадок.
Забыв об опасности, Ба Юнье с жаром заправского коммивояжера принялась рекламировать товар:
— Мы по колено в воде премся! Любая мембрана рано или поздно протечет. Засунул эту штуку под стельку — и стопа всегда сухая как лист! Иначе через сутки такой бани вам гарантирован ядреный грибок и сгнившая кожа! Вы даже не представляете, какой колоссальный влагопоглощающий ресурс заложен в этот верхний слой! Незаменимая вещь в полевом рейде!
Бойцы переглянулись с немым ужасом: постигать прелести женской гигиены на собственных ногах никому не улыбалось.
— Учитывая, что у вас тут у всех лапы сорок пятого размера… — Ба Юнье снова полезла в клапан, — я прихватила пачку «Ночных», супердлинных с крылышками!
Парни шарахнулись в стороны, пятясь за стволы. Ба Юнье вздохнула и повернулась к Дяо Чжо, помахивая белым пакетиком:
— Ну что, капитан Дяо… покажешь личному составу пример армейской смекалки?
Дяо Чжо не стал шарахаться, как подчиненные. Он наклонился к самому ее уху и негромко, с бархатной хрипотцой произнес:
— Я могу устроить так, что тебе самой эта штука не понадобится как минимум ближайшие десять месяцев.
Ба Юнье вспыхнула до корней волос, зажала уши ладонями и уставилась на него круглыми глазами, словно только что услышала нечто в сто крат страшнее ожившего зеленого мертвеца.
Спасатели не разобрали шепота командира, но, видя, как мгновенно присмирела их неукротимая предводительница, единодушно и с глубочайшим благоговением подняли в адрес Дяо Чжо большие пальцы вверх.
Никто не знал, сколько еще сухопутных пиявок притаилось на выступающих скользких уступах скал. Да Цинь, вызвавшийся идти головным дозором, плотно затянул манжеты на запястьях и щиколотках, надел плотные перчатки, защитную маску-сетку, обмотал шею двумя слоями пищевой пленки, с ног до головы облился бальзамом «Ветерок», пристегнул карабин страховочного троса и по закрепленному штурмовому трапу стал медленно спускаться в пропасть.
Импровизированной бамбуковой лестницы не хватало до самого дна — длины хватало лишь до первого массивного скального уступа. Каменные глыбы здесь громоздились причудливыми ступенями: круглые, плоские, исполинские и мелкие, они соприкасались лишь крошечными гранями. Казалось, толкни любую пальцем — и вся эта шаткая громада с грохотом рухнет в бездну. Но эти камни веками хранили необъяснимое природное равновесие, став причудливым памятником древней тектонической эпохи. Еще страшнее было то, что скалы сплошь заросли скользким мокрым мхом: без надежной страховки сорваться вниз было делом секунды.
— Пиявки есть. Но немного, — донесся из рации голос Да Циня. Звучал он вполне бодро. — То ли «Ветерок» помог, то ли запечатался на совесть. Кстати: пищевая пленка против них — полная туфта!
Ба Юнье перехватила тангенту:
— Наш порошок нужен?
Из динамика донесся шум помех и шорох осыпающихся камней — Да Цинь не ответил. Страховочный трос натянулся как струна: разведчик методично прощупывал путь на нижний ярус. Стоявшие наверху бойцы «Бэйдоу» свешивались над краем, направляя мощные лучи фонарей вниз, силясь разглядеть фигуру товарища, но козырьки каменных выступов надежно скрывали его из виду.
— Осторожнее там! — еще раз напомнил в эфир Дяо Чжо.
Кун Гань сидел на привезенном с собой складном брезентовом стульчике, посасывал самокрутку и задумчиво плевал под ноги, время от времени щедро капая бальзамом вокруг подошв. Спустя пару минут он снова предупредил:
— Как только реку форсируете — я поворачиваю назад.
— Ты правда там никогда не бывал? — Ба Юнье указала рукой в сторону непроницаемой черни за ручьем.
— С малых лет старики в деревне строго-настрого наказывали: туда соваться — верная смерть! Рассказывали, в шестидесятом году, во времена великого голода, когда в животах пусто было, молодежь с отчаяния сунулась в те дремучие дебри искать пропитание. Ушла целая орава крепких парней, а вернулся один-единственный. Весь в лохмотьях от японской формы, стонал, кричал от боли, хотя тяжелых ран на нем не нашли. Только разум у парня помутился: людей боялся как огня, стоило кому подойти — выл по-волчьи и кидался кусаться! Орал дурниной: «Воняет! Не жрите меня, не ешьте меня!..» Одни потом шептались, мол, он соратников своих с голодухи сожрал, другие говорили — своими глазами видел, как парней растерзали, а третьи уверяли, будто он на призраков японских солдат наткнулся. Мало ли баек в народе плетут.
— А дальше что с ним стало?
— Так и не оправился. Стал деревенским дурачком. Любой мальчишка мог его палкой огреть — он даже сдачи не давал, только скулил и твердил имена тех, кто с ним в лес ушел… А потом пропал куда-то. Позже нашли его на могильнике в горах. Те, кто тело забирал, говорили — от смертного ужаса помер: голова в землю по самые плечи была вбита, словно он живьем под дерн закопаться пытался.
— А что за могильник? — насторожилась Ба Юнье.
— Да сопка глухая в лесу. Холмики могильные, ни плит, ни крестов — в старину там кости хоронили. Это сейчас все кремацию требуют…
Ба Юнье потерла подбородок:
— Ну и сказки у вас тут! Либо на волчью стаю нарвались, либо с медведем нос к носу сошлись. А если там и впрямь духи японских захватчиков бродят, значит, эти хребты были партизанским укрепрайоном антияпонского сопротивления!
Мужики заулыбались, собираясь подхватить шутку, как вдруг рация в руке Дяо Чжо захрипела частыми хлопками помех. Сквозь треск пробился дрожащий, сорванный от ужаса шепот Да Циня:
— …Здесь люди! Тут человек!..
Ба Юнье похолодела. Не успела она нажать кнопку связи, как Да Цинь в панике выпалил:
— …Мертвец! Труп!!
Лица спасателей посерели. Все разом подались к обрыву, отчаянно шаря фонарями по черной пустоте внизу.
— Мужчина или женщина?! — закричала в рацию Ба Юнье.
В ответ послышался глухой треск — Да Цинь, судя по звуку, судорожно зажал микрофон ладонью. Тишина затянулась на несколько мучительных секунд: то ли боец боялся издать хоть шорох, то ли произошло нечто непредвиденное.
Дяо Чжо мгновенно шагнул к Ба Юнье и крепко обнял ее за плечи — и вовремя: у девушки подогнулись колени, она едва не осела на камни. Он выхватил тангенту:
— Да Цинь, доложи обстановку! Подтверди личность!
Эфир молчал. Для стоявших наверху эти секунды тянулись дольше вечности.
Ба Юнье всем телом прижалась к широкой груди Дяо Чжо, отрешенно глядя в темноту ущелья. Запах походного порошка Лун-гэ всё еще витал в воздухе. Ей вспомнился его хвастливый смех у костра, когда он травил байки об автономных походах… а следом перед глазами встало его спокойное, мужественное лицо под прицелом мишени, когда он ждал ее выстрела.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
