Ее взгляд скользнул по фигурам спутников Лю Мина. При ярком свете дня эта группа вновь царапнула ее подозрительностью.
— Эй, альпинисты! Чего манго не берете? Сладкий же! — громко окликнула она.
— Спасибо, сыты… — сдержанно выдавил Лю Мин. Монолитная слаженность их отказов отдавала железной выучкой армейского подразделения.
— Выдвигаемся, — скомандовал Дяо Чжо, собирая отряд.
Ба Юнье шепнула ему на ухо:
— Оставлять их за спиной — не опасно?
— Хотели бы напасть — напали бы ночью. Ты сомневаешься в их документах, а не в намерениях. Если они опера — беспокоиться не о чем. Если чужаки — они пришли за Лун-гэ, и до встречи с ним стрелять не станут.
Логика была безупречной.
Утренний лес дышал свежестью. Группа шла строго по азимуту меток Лун-гэ. Без проводника двигались вдвое осторожнее, высматривая змей и пиявок. Микроклимат ущелья преподнес сюрприз: несмотря на обещанное синоптиками ясное небо, над кронами сгустились тучи и заморосил мелкий нудный дождь. В воздухе вновь повис тяжелый запах прелой сырости.
Спустя четыре часа пути тайга преподнесла первый тревожный сюрприз.
Ба Юнье нащупала на стволе очередную зарубку Лун-гэ: рядом на земле лежало семь сандаловых бусин. Девушка аккуратно прочертила ножом дублирующую черту.
— Эй, Сян Ань, я тебя по рации вызывал, почему молчишь? — Да Цинь подошел к парню. — Воды плесни.
Сян Ань протянул флягу и потряс портативную станцию:
— Похоже, сдохла рация.
Остальные проверили свои аппараты: эфир был мертв.
Следом пропал даже слабый сигнал сотовой связи 2G — телефоны перешли в режим «нет сети». Для глухой тайги это было обычным делом, но когда через полчаса намертво зависли военные спутниковые навигаторы GPS — по рядам пробежал холодок. Эти терминалы безупречно работали даже в ледяных пустынях Чангтана!
— Координаты не определяются, трек стерт! — в голосе Сян Аня звенела паника. — Экран моргает… Твою мать! Он загрузил карту Ханчжоу! Наш маршрут превратился в какую-то бешеную спираль!
— Мой прибор тоже ослеп… — чертыхался Да Цинь. — Электронный компас крутится как бешеный!
Ба Юнье достала механический компас: магнитная стрелка металась из стороны в сторону, словно сломанный маятник. В смартфоне встроенный датчик замер намертво: широта, долгота и высота над уровнем моря высвечивали нули.
И в этот миг Ци-цзы уставился на экран мобильника:
— Глядите… Какого черта дата сменилась на 22 декабря 2012 года?!
— 22 декабря 2012 года… — выдохнул ошарашенный Сян Ань. — Дата конца света по календарю майя! Вот это глюк…
Он вытащил собственный смартфон и побледнел:
— У… у меня тоже 22 декабря двенадцатого…
Спасатели лихорадочно достали трубки: у всех без исключения на экранах застыла одна и та же зловещая дата!
У Ба Юнье разыгралась буйная фантазия:
— А вдруг произошел пространственно-временной скачок?! Вдруг на планете действительно настал апокалипсис, всё человечество вымерло, а спаслись только мы в этой глуши?!
Сян Ань схватился за голову:
— Да это же классический «Персиковый источник» Тао Юаньмина! Параллельное пространство! Выберемся отсюда — а на дворе либо тысяча двенадцатый год, либо эпоха динозавров!
Тань Линь мечтательно прищурился:
— Если так — хочу в эпоху Троецарствия1! Затмлю самого Чжугэ Ляна, буду на стене с веером сидеть и петь романсы!
Да Цинь окинул его взглядом:
— С твоей рожей в Троецарствии светит только роль соломенного чучела на лодке, в которое стрелы пускают!
— Сам ты чучело! Накаркаешь еще!
Ба Юнье повернулась к Лю Мину:
— А у вас что с электроникой?
Лю Мин молча показал экран. Самое жуткое зрелище явили наручные тактические часы Панхоу: дисплей уверенно показывал 22 декабря 2012 года и высоту 8848 метров над уровнем моря — вершину Эвереста.
— В недрах мощная магнитная аномалия, — спокойно подвел черту Дяо Чжо, остужая горячие головы. — Тектонический разлом с богатыми залежами железистых кварцитов или полиметаллических руд способен полностью инвертировать магнитные полюса. Отсюда отказ компасов и сбой в микросхемах. Теперь ясно, почему проводники блуждают в этих горах: без ориентиров здесь легко потерять рассудок.
Мечты о путешествиях во времени развеялись. Ба Юнье подошла к Панхоу:
— Братишка, сними часы на память — в баре девкам хвастать будешь, что на Джомолунгму пешком залез!
Лю Мин напрягся при ее приближении, а А Шуй торопливо присел, делая вид, что затягивает шнурок на берце.
Панхоу протянул часы:
— Хочешь сфоткаться?
— Не, упаси боже! Еще клиенты решат, что я туры на Эверест вожу, потом не отвяжешься.
Она развернулась к Дяо Чжо. Тот был спокоен: для полевого геолога отсутствие навигатора не являлось смертным приговором — направление он умел вычислять по солнцу и рельефу. Но то, что у всех синхронно сбились календари, настораживало. Взгляд Дяо Чжо упал на фигуру парня, завязывавшего шнурок.
Странное чувство узнавания кольнуло память. Дяо Чжо прищурился, вглядываясь в широкую спину и характерный изгиб плеча А Шуя. Этот тип всю дорогу прятал лицо и держался ниже травы. Но эта повадка… эта сутуловатая медвежья стать…
В голове Дяо Чжо словно щелкнул тумблер: он мгновенно вспомнил, где видел этого человека!
Он уже открыл рот, чтобы окликнуть его, как Ба Юнье резко вскинула руку:
— Люди впереди!..
Сквозь сплетение мокрых стволов мелькнули темные силуэты. Неизвестные тоже заметили спасателей и быстрым шагом двигались наперерез.
— Волонтеры из поселка? — вытянул шею Да Цинь.
— Полиция? — подался вперед Лю Мин.
Сян Ань втянул голову в плечи:
— А если это… те самые людоеды со вчерашнего берега?!
Лес замер. Сердца людей заколотились с удвоенной силой: из тумана навстречу отряду выходили чужаки.
Неизвестные приближались с пугающей скоростью: судя по мелькающим силуэтам, их было не меньше пяти человек. Спасатели, которых минувшей ночью едва не растерзали безумные каннибалы, переглянулись: если из чащи вылетит пятерка таких же не чувствующих боли монстров, удержать оборону на мокрой поляне будет непросто.
— На деревья! Живо! — зычно скомандовала Ба Юнье.
Словно повинуясь безусловному рефлексу, люди бросились к ближайшим стволам и проворно полезли на нижние сучья.
«БАХ!»
Сухой выстрел разорвал сырую тишину леса, раскатившись по ущелью глухим гулким эхом.
Все замерли. В первую секунду невозможно было понять, что страшнее — бешеные дикари или вооруженные огнестрельным оружием бандиты.
— Полиция?! — с надеждой шепнул Сян Ань, вжимаясь в ветку.
Но люди уже вылетели на поляну: их было восемь. Европейцы вперемешку с азиатами, каждый сжимал в руках штурмовое или нарезное стрелковое оружие. Лица выдавали матерых наемников — на сотрудников полиции или бойцов спецназа они не походили ни единой чертой. Приблизившись к деревьям, чужаки тут же взяли спасателей на мушку и на ломаном китайском рявкнули, приказывая немедленно слезать на землю. Ни органы общественной безопасности, ни вооруженная милиция никогда не вели себя так с мирными гражданами.
Ба Юнье спрыгнула первой. Окинув группу цепким взглядом профессионального разведчика, она мгновенно оценила арсенал: калибры, маркировка, типы стволов… Положение становилось смертельно опасным. Но в ту же секунду ее внимание привлек один из азиатов: лицо казалось знакомым. Она скользнула взглядом по его руке — и внутренне похолодела. На тыльной стороне запястья темнел характерный рубец от выжженной лазером татуировки.
Ли Хаочжан!
Лично нос к носу они не сталкивались, но этот след от сведения наколки она знала досконально. Раз правая рука Хэ Чжэнжэня здесь — гости пришли отнюдь не с миром. Судя по тому, как он держался, главарем шайки был не он, поэтому Ба Юнье промолчала, выжидая развития событий.
Когда остальные члены поискового отряда спустились со стволов, Ли Хаочжан расплылся в самодовольной ухмылке. Он подошел к рослому иностранцу с рыжей бородой и что-то быстро зашептал ему на ухо. Рыжебородый довольно кивнул, окинул Ба Юнье оценивающим взглядом и бросил короткое одобрительное: «Good».
- Эпоха Троецарствия (Sānguó / 三国, 220–280 гг. н.э.) — один из самых драматичных и овеянных легендами периодов в истории Китая, воспетый в романе Ло Гуаньчжуна. Чжугэ Лян (诸葛亮) — легендарный полководец и стратег царства Шу, славившийся гениальным тактическим умом.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
