Дяо Чжо железной хваткой вцепился в запястье Рыжебородого, отводя ствол в сторону. Главарь обладал чудовищной силой, но и Дяо Чжо в ярости был несокрушим: оба бойца исповедовали жесткую, силовую технику рукопашного боя. Однако в руках иностранца оставался огнестрел: извиваясь, он всеми силами пытался довернуть ствол в упор к груди геолога, и Дяо Чжо приходилось работать на пределе человеческих возможностей.
Панхоу, почуяв неладное, бросился наутек в кусты. Лун-гэ хладнокровно вскинул пистолет: сухой щелчок выстрела — и пуля перебила беглецу голень. Панхоу с истошным воем рухнул в траву.
Положение оставалось критическим: Лун-гэ с одним стволом противостоял троим вооруженным боевикам. Бандиты рассредоточились: один целился в Лун-гэ, второй — в Ба Юнье, третий держал ствол у виска Гэ Минляна, а четвертый навел прицел на борющихся Дяо Чжо и главаря.
— Дяо Чжо! — закричали наемники. — Замри, иначе мы спустим курки!
— Дяо Чжо, плевать на меня! Ломай эту суку!! — в бешенстве ревела с земли Ба Юнье.
Рыжебородый, воспользовавшись секундной заминкой соперника, сокрушительным ударом кулака сбил Дяо Чжо с ног, впечатал ствол ему в переносицу и с налитыми кровью глазами взревел:
— Огонь! Расстрелять всех к чертовой матери!!
— А как же чип?! — крикнул подчиненный.
— Валите всех! Этого тибетца на куски порежем, из кишок вытряхнем!!
Наемники оскалились, нажимая спусковые крючки.
— Я скажу, где тайник!! — во все легкие крикнул Лун-гэ.
Рыжебородый осклабился в звериной ухмылке:
— Поздно! Слишком много мороки с вами, китайскими крысами. Сначала кончим их — потом с тобой потолкуем!
Боевик, державший на мушке Ба Юнье, сделал глубокий вдох. Девушка зажмурилась, готовясь к удару пули.
«ХЛЁП!»
Глухой, резкий хлопок прорезал кроны деревьев.
Ба Юнье вздрогнула, решив, что ее убили. Но боли не было. Открыв глаза, она увидела, как стоявший над ней наемник замер с нелепым выражением лица и кульком рухнул в траву: в центре его лба зияла аккуратная круглая пробоина!
— Снайпер?!! — вырвалось у Ба Юнье.
— Что за черт?! Снайпер!! — в панике взвыли боевики, бросаясь в стороны. Но засечь позицию стрелка в густом лесу было невозможно.
Второй хлесткий щелчок — и пуля раздробила запястье еще одного бандита: автомат с грохотом вывалился из окровавленных пальцев.
Наемники в панике открыли беспорядочную неприцельную пальбу по кустам.
И в этот миг над тайгой раскатился громоподобный голос мегафона:
— ОРУЖИЕ НА ЗЕМЛЮ! БРОСИТЬ ОРУЖИЕ! РАБОТАЕТ КИТАЙСКАЯ ВООРУЖЕННАЯ НАРОДНАЯ ПОЛИЦИЯ! ВЫ ОКРУЖЕНЫ! ПРИКАЗЫВАЮ СЛОЖИТЬ ОРУЖИЕ И ОСВОБОДИТЬ ЗАЛОЖНИКОВ!!
Рыжебородый грязно выругался на смеси языков. Поколебавшись секунду, он разжал пальцы: пистолет шлепнулся в грязь. Главарь медленно поднял руки, продолжая изрыгать проклятия.
Сквозь заросли бамбука к поляне хлынули десятки бойцов в камуфляже спецподразделений Народной вооруженной полиции Китая с тактическими щитами и штурмовыми винтовками. Мощные прожекторы залили площадку ослепительным белым светом, разогнав вековой мрак. Бандитов мгновенно впечатали мордами в мох и защелкнули наручники.
Лун-гэ пошатнулся и тяжело осел на землю. Всё это время он держался на одной лишь железной воле разведчика; теперь, когда смертельная опасность миновала, силы окончательно оставили его.
Спецназовцы быстро срезали пластиковые стяжки с рук заложников и надели на лица спасателей фильтрующие защитные респираторы.
Едва пластиковый хомут упал с запястий, Ба Юнье бросилась к Дяо Чжо. Он уже поднялся на ноги и шагнул ей навстречу. Перепачканные грязью и кровью, они замерли друг напротив друга. В следующую секунду Ба Юнье со всей дури влепила ему кулаком в плечо:
— Ты почему, скотина, хоть знак не подал, что притворяешься дохлым?!!
Дяо Чжо с тихим смехом притянул ее к себе, крепко заперев в кольце сильных рук и безропотно снося град ругательств. Постепенно запал иссяк: уткнувшись носом в его мокрую штормовку, она тихо всхлипнула, и горячие слезы промочили ткань на его груди.
— Чего замолчала? — шепнул он ей в макушку.
— Жрать хочу… — пробормотала она, и в подтверждение ее желудок выдал протяжную, тоскливую руладу: за чередой галлюцинаций, погонь и драк она начисто забыла, когда в последний раз держала во рту крошку хлеба.
Лун-гэ, как ключевого свидетеля и хранителя стратегических улик, плотным кольцом окружили оперативники госбезопасности и бойцы милиции. Он успел лишь обменяться с Ба Юнье и Дяо Чжо короткими благодарными взглядами, прежде чем его повели к вертолетной площадке. Ба Юнье хотела было протиснуться следом с кучей вопросов, но Дяо Чжо мягко удержал ее за руку.
Напряжение спало, и на Дяо Чжо навалилась свинцовая, ломящая кости усталость. Он повел затекшей шеей — и вдруг боковым зрением зацепил странное шевеление у санитарных носилок.
Панхоу, которому пуля перебила ногу, воспользовался тем, что медики отвлеклись на переноску шин, выхватил спрятанный под курткой запасной ствол и открыл беспорядочную пальбу! Ранив ближайшего санитара, он соскользнул с носилок на землю и с перекошенным от ненависти лицом навел дуло прямо в спину стоявшей неподалеку Ба Юнье!
— СЗАДИ!! ЛОЖИСЬ!! — взревел Дяо Чжо, рванувшись вперед и раскинув руки, силясь закрыть ее собой.
Но человек не способен обогнать пулю. Свинец несся прямо в лопатку девушке.
В эту долю секунды из темноты метнулась фигура: неизвестный грудью перекрыл траекторию выстрела!
«БАМ!»
Удар пули швырнул защитника вперед, и он рухнул лицом в гравий прямо под ноги Ба Юнье.
Спецназовцы Уцзин мгновенно навалились на Панхоу, выбив пистолет и впечатав обезумевшего предателя в скалу.
Ба Юнье резко обернулась, растолкала медиков и похолодела: на земле лежал А Шуй — Ма Хэ (Хэма)!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
