— Мороз не мороз, а надо — полезешь, — Ба Юнье скрестила руки на груди. — В армии никого не волнует, солнце печет или снег метет: приказали ползти в грязь — ползешь, приказали плыть в ледяной каше — плывешь. Когда на кону человеческая жизнь, брезгливость отключается напрочь.
— Наша Ба-е — чистый кремний, героиня! — восхитился Хэма.
На берегу спасатели извлекли из уцелевших карманов сумки несколько вещей. Внимание всех привлек плотный пластиковый зип-пакет, внутри которого лежал блокнот в клеенчатой обложке.
Е Сюнь коршуном кинулся вперед, вырвал пакет из рук спасателя, прижал к груди и зашелся в фальшивых рыданиях. Ба Юнье смерила его презрительным взглядом: слезы бизнесмен выдавливал с натугой, но лицо оставалось сухим.
Вся прочая мелочевка не стоила выеденного яйца. Этот дневник был ключом ко всему.
Девушка шагнула к богачу, протянув руку:
— Господин Е, верните тетрадь. Нам нужно понять его маршрут и куда он направился дальше.
Е Сюнь судорожно вцепился в пакет:
— Это личные записи покойного! Не дам!
Ба Юнье хищно осклабилась:
— Если по-хорошему не отдадите — придется отобрать силой.
Дяо Чжо выбрался из воды. Мокрый насквозь гидрокостюм леденел на глазах; капитан скрестил руки над головой, показывая знак неудачи: на дне ничего больше не нашли. Без водолазного снаряжения длительные поиски в горном озере грозили тяжелой гипотермией.
Парни побежали в палатку переодеваться в сухое.
Пока Е Сюнь пытался спрятать блокнот за пазуху, Ба Юнье привычным армейским захватом заломила ему руку за спину и аккуратно выщелкнула тетрадь из пальцев:
— Господин Е, без обид. Для вас ведь главное — закрыть страховку и найти тело, верно? А что там написано — дело десятое.
— Отдай сейчас же!!
— Не отдам.
— Ба Юнье, я оплатил контракт твоего автоклуба! Ты обязана подчиняться нанимателю!
— Меня наняли найти человека, а не прикрывать ваши тайны.
— С чего ты взяла, что эта макулатура поможет его отыскать?!
— Что за шум? — из палатки вышел Дяо Чжо. Он уже успел сменить мокрую экипировку на сухую черную штурмовую куртку; лицо его стало еще суровее.
Ба Юнье повернулась к нему:
— Замерз, капитан?
— Терпимо, — буркнул он, хотя зубы едва не выбивали дробь.
— Считай, ванну принял, — подмигнула нахалка.
— Ближе к делу.
— Дневник Цзоу Кайгуя нашли. А господин Е делиться не желает.
— Чтение чужих дневников — уголовное преступление, нарушение тайны личной жизни!! — сорвался на фальцет Е Сюнь.
Ба Юнье поскребла подбородок:
— И сколько лет за это дают по УК?
Юристов среди спасателей не нашлось, да и церемониться с капризами богача никто не собирался.
Дяо Чжо выразительно кашлянул в кулак, глядя в сторону горизонта:
— Для приговора нужны неопровержимые улики. Лично я не видел, чтобы кто-то читал этот блокнот.
Получив негласное одобрение командира, Ба Юнье на глазах у побагровевшего Е Сюня сорвала герметичную ленту и достала потрепанную книжицу:
— Я вообще-то человек темный, грамоте не обученный. Буду читать про себя. Но если продолжите орать под руку — начну декламировать вслух с выражением!
Е Сюнь задохнулся от бессильной ярости и отвернулся. Он сам понятия не имел, что именно записал Цзоу Кайгуй перед исчезновением, но нутром чуял смертельную опасность.
В дневнике насчитывалось восемнадцать записей, охватывавших путь от уезда Рутог до подножия Сунчжилина. Терпения разбирать каракули у Ба Юнье хватило ровно на три страницы. Чертыхнувшись, она сунула тетрадь в руки капитану:
— Забирай! Твой черед нарушать закон!
— Неужто решила притормозить на кривой дорожке?
— Уступаю пальму первенства любимому командиру, — осклабилась она.
Дяо Чжо присел на раскладной стульчик. Почерк у бродяги был ужасным: мелкие, кривые строчки прыгали по бумаге, словно пьяные муравьи. Однако по мере чтения лоб капитана прорезали глубокие складки: в записях то и дело мелькали зловещие фразы: «Е Сюнь — конченый ублюдок», «Сяовэнь, прости отца», «Пора поворачивать назад», «Это ловушка и кровавый обман».
Спустя четверть часа Дяо Чжо захлопнул дневник и поднял глаза на проводницу:
— Отойдем на пару слов.
Ба Юнье, засунув руки в карманы брюк, вразвалочку поплелась следом. Отойдя за пригорок, где их не мог слышать Е Сюнь, капитан протянул ей блокнот:
— Спрячь во внутренний карман. Е Сюнь не должен наложить на него лапу.
Она подкинула тетрадь на ладони:
— Так сильно мне доверяешь?
Вместо ответа Дяо Чжо перехватил блокнот, расстегнул молнию на ее штурмовой куртке и полез рукой во внутренний карман. Ба Юнье даже не шелохнулась: задрав подбородок, она с плутовской улыбкой наблюдала за его пальцами. Казалось, начни он раздевать ее догола прямо на морозном ветру, она лишь задорно подмигнет.
Встретившись взглядом с ее насмешливыми глазами, Дяо Чжо нахмурился, вогнал блокнот в потайной карман и застегнул замок до самого подбородка.
— Верю, что ты не позволишь этой гиене скрыть правду, — он хлопнул ее по плечу.
В ту же секунду Ба Юнье перехватила его запястье, резко развернулась корпусом, намереваясь бросить тяжелого мужчину через бедро. Но Дяо Чжо мгновенно прочитал выпад: жесткий блок левым предплечьем в поясницу погасил инерцию.
— Хватка отменная, сразу видно армейскую выучку, — усмехнулась она, ослабляя залом. Не заблокируй он бросок — уже валялся бы на гравии под ее коленом.
Они синхронно разжали пальцы. Дяо Чжо покрутил кистью, чувствуя, как ноют связки: эта бедовая девка атаковала без предупреждения в любую секунду, держать ухо востро с ней приходилось на все 360 градусов.
Когда они пошли обратно, Ба Юнье притормозила:
— Запомни, командир Дяо: сегодня ты расстегнул мою куртку. В следующий раз я сниму с тебя штаны.
Дяо Чжо щелкнул зажигалкой, прикуривая:
— Думаешь, с меня так легко сдернуть штаны?
Она победно ткнула в него пальцем:
— Я сделаю так, что ты снимешь их сам.
— Жду не дождусь, — захлопнул крышку зажигалки капитан и невозмутимо зашагал к лагерю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
