Капитан затушил окурок о подоконник и неторопливо окинул ее фигуру оценивающим взглядом с ног до головы. Она была высокой, но макушкой едва доставала ему до поддобородка.
— Будь я на твоем месте, не стал бы шутить про мыло. Дотянуться-то силенок хватит?
Ба Юнье мгновенно вспыхнула: этот несгибаемый столб снова посмел унизить ее армейское самолюбие намеком на разницу в росте!
— А ты ляг на брюхо — тогда и проверим, кто до кого дотянется! — она с размаху приложила кулак к дощатой двери душевой. — Ссышь выйти раз на раз, капитан?! Открывай дверь, посмотрим, кто кого на лопатки уложит!
Дверь душевой внезапно с грохотом распахнулась.
Ба Юнье осеклась, инстинктивно отступив на полшага назад.
В паре дверей по коридору спасатели резались в карты. Услышав шум, парни грозью высыпали на порог. Хэма выкатил глаза:
— Наша Ба-е совсем с катушек съехала… Душевую штурмом берет!
Да Цинь довольно потер ладони:
— Командиру сегодня не уйти от расплаты!
Хэма засомневался:
— Как бы они там морды друг другу не начистили…
Парни хором зашикали:
— Дяо Чжо женщин не трогает, дурак!
— Ну заходи, раз смелая, — глухо бросил Дяо Чжо, навалившись плечом на дверной косяк.
Взгляд Ба Юнье скользнул по его мощной фигуре — и кровь горячей волной ударила в виски. Из одежды на капитане было лишь короткое махровое полотенце, обернутое вокруг бедер. Рельефные бугры широких плеч, бронзовая кожа груди, глубокая полоска пресса и безупречные линии косых мышц живота… Ничего общего с комнатными городскими качками — чистейшая первобытная мощь дикого барса.
Во рту у девушки вмиг пересохло. Привычная наглая бравада испарилась, сменившись секундным женским замешательством.
Дяо Чжо насмешливо осклабился:
— Струсила? Ну и вали.
— Я?! Струсила?!
В ту же секунду Ба Юнье впечатала подошву в дверь, распахнув ее настежь, и решительно шагнула в клубящийся паром полумрак.
В крошечной комнатке пахло горячим железом и влажным мылом. Не успела она выдать очередную колкость, как железные руки капитана перехватили ее за талию и с глухим стуком вжали спиной в холодную кафельную стену!
Его тяжелое, прерывистое дыхание обжигало ее шею. Терпение несгибаемого кремня лопнуло: слишком долго эта чертовка испытывала его выдержку на прочность.
БАМ-М!!
Внезапный грохот потряс дверь: столпившиеся в коридоре спасатели, не удержав равновесия под напором задних рядов, всем скопом влетели в косяк. Раздались испуганные матерные вскрики и топот убегающих ног: зрители в панике рассыпались по комнатам.
Ба Юнье очнулась. Положив ладони на его напряженную грудь, она почувствовала бешеный ритм его сердца. Чуть слышно выдохнув, она поправила смятый воротник куртки и криво усмехнулась:
— …Не будем задерживать очередь, командир.
Дяо Чжо молча разжал пальцы и приоткрыл дверь. Ба Юнье пулей выскочила в коридор и скрылась в своем номере.
— Черт… Ба-е отступила! — расстроился Хэма в соседней комнате. — Всю малину испортили, бараны! А ведь капитан Дяо — единственный мужик на белом свете, способный поставить эту ведьму на место!
К вечеру Ба Юнье набрала номер Лун-гэ по стационарному телефону поселка. Хозяин автоклуба только что вернулся в Лхасу из своей южной поездки. Услышав рассказ о подлом побеге Е Сюня со снотворным, Лун-гэ лишь сплюнул в трубку:
— Яблоко от яблони недалеко падает. Вся эта шайка одного поля ягоды. Девочку Сяовэнь старик Цзоу сжил со свету еще десять лет назад, потому и искал без опаски. Закончишь дела — дуй в Лицзян: я там присмотрел старинную усадьбу с хайтанами, назовем ее гостиницей «Песнь о хайтане». Поможешь нанять персонал.
Она уже собиралась положить трубку, когда в холле раздался тревожный голос участкового:
— Ни в Нагчу, ни в Голмуде машины нет. Е Сюнь все еще на плато.
Дяо Чжо вышел вперед:
— Разворачиваемся. Идем спасать Е Сюня.
Сэнджу Дролма тут же связалась с уездным центром: власти Амдо пообещали поднять силы гарнизона и предоставить бензин. Местные чабаны выделили двух опытных следопытов.
Ба Юнье могла со спокойной совестью остаться на базе: ее контракт был закрыт. Но когда Да Цинь и Сян Ань умоляюще посмотрели на нее, а Дяо Чжо, перехватив из ее рук тяжелую канистру, тихо спросил: «Ты ведь хотела лично начистить ему рыло?» — проводница сплюнула сквозь зубы:
— Твою мать… Я с вами!
К моменту выезда уже стемнело. Когда на кону человеческая жизнь, об усталости не думают: десятки фар дальнего света вспыхнули яркими цепочками звезд, разрезая тьму над пастбищами буферной зоны. За окнами бесновался ураганный ветер, швыряя в стекла пригоршни гравия, а сквозь надрывный рев моторов время от времени доносился тоскливый вой степных волков.
На этот раз людей и техники хватало с избытком, потеряться никто не боялся. Ба Юнье по-прежнему вела машины спасотряда «Бэйдоу», а двое опытных тибетских чабанов возглавили группы местных милиционеров, медиков и бойцов народно-освободительной армии.
Поиски в кромешной тьме превратились в тяжелейшую пытку: колючий песок и мелкая дресва резали глаза, словно бритва. Миновав внешнюю границу буферной полосы, отряд встал на короткий привал в укрытой от ветра ложбине, чтобы с первыми лучами рассвета продолжить прочесывание пустошей.
Один из проводников-тибетцев не говорил на путунхуа. Узнав от переводчика историю побега Е Сюня со снотворным, горец помрачнел, неторопливо перебирая старые четки в левой руке и мерно крутя молитвенный барабанчик правой. На ломаном диалекте он тихо произнес: человеку подобает всегда хранить в сердце милосердие; даже терпя жестокие муки, нельзя причинять зло ближнему. В подлунном мире властвует закон кармического воздаяния: за черные помыслы и грехи никому не видать спасения души. Да и сам Чангтан никому не постичь до конца — его лик переменчив и коварен, как облик демона.
Ба Юнье слушала старца, задумчиво глядя на закипающий котелок.
Вспомнились байки Лун-гэ. Он рассказывал, как много лет назад вел группу туристов через пустыню Бадын-Джаран: по всем топографическим картам в трех верстах плескалось глубокое озерцо-хайцзы, но сколько они ни кружили по барханам, воды так и не нашли. А когда он повел туда людей на следующий год, на том самом абсолютно сухом месте озеро возникло снова, словно никуда и не исчезало.
И старшая сестра Ба Сие рассказывала нечто подобное.
В ту далекую пору их отряд только вернулся из экспедиции к озеру Лобнор. Будучи девчонкой, Ба Юнье не понимала, что такое Лобнор; лишь повзрослев, осознала, в какую смертоносную колыбель тайн они заглянули и сколько великих первопроходцев навсегда осталось в тех солончаках. В самое сердце мертвого озера отряд сестры тогда заходить не стал, но вернулись они чудом уцелевшими, испытав настоящий восторг триумфа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
