На заоблачных просторах Западного Тибета ветер с яростным свистом трепал мириады разноцветных молитвенных флажков лунгта над каменными пирамидами-обо. На краю бескрайних пастбищ Паян гигантской белоснежной пирамидой взмывала в ультрамариновое небо священная гора Кайлас — великая обитель богов Ганг Ринпоче, чьи гранитные склоны кутались в ослепительную мантию вечных снегов.
— Впереди священная вершина Кайлас, — Ба Юнье заглушила мотор «Рэнглера». — В поселке Дарчен встаем на обед.
— Ура-а-а!! — взорвался салон восторженными криками. Пассажиры торопливо выхватывали зеркальные камеры и селфи-палки. Во втором внедорожнике Хэма и в третьем джипе молодого водителя А Дяня туристы везли с собой квадрокоптеры, предвкушая фантастические кадры.
Дарчен представлял собой пыльный горный поселок вдоль асфальтовой нити шоссе. С каждым годом паломников и туристов становилось все больше; цивилизация добралась и сюда, хотя свет и воду давали строго по часам. Зато прямо из окон открывался величественный вид на пик Наимона-Ньи — пятую священную вершину Гималаев.
Ба Юнье выбралась из кабины последней. На ней были неизменная бейсболка, камуфляжный бафф до самых глаз и глухие поляризационные очки: высокая, стройная, в мешковатой штурмовой куртке — издалека чистый дерзкий паренек.
— Ба-е, гляди, блогерши наши опять затевают съемку, — шепнул подошедший Хэма.
В этой поездке им досталась пестрая сборная солянка клиентов со всей страны. Особо выделялась троица: парень-менеджер и две девицы — популярные фуд-блогерши, чьи ролики с поеданием экзотики на камеру собирали десятки тысяч просмотров. Мечтающий о карьере интернет-звезды Хэма всю дорогу увивался вокруг девчонок, выведывая секреты монетизации. Ба Юнье безжалостно подкалывала напарника: мол, на их смазливые мордашки смотреть приятно, а от твоей протокольной физиономии подписчиков только вывернет. Хэма обижался, уверяя, что без толстого слоя грима девицы страшнее атомной войны — за что едва не схлопотал от Ба Юнье по шее.
Менеджера звали Ши Мэнчжи. Ба Юнье быстро раскусила образ блогерш: капитан команды по прозвищу А Бу косила под наивную аниме-девочку с накладными ресницами-опахалами, мяукая в конце каждой фразы, а вторая девица, Ай Шуай, стриглась под «мокрую акулу», носила мужские безрукавки и работала в амплуа дерзкого унисекса.
Свой проект они окрестили «Обжорная банда Булин-Булин». Спонсорских денег на заграницу не хватало, поэтому троица колесила по Китаю, устраивая стримы в самых диких закоулках. Самым скандальным их хитом стал ночной эфир с заброшенного кладбища на праздник Голодных духов, где они резали яблочный салат прямо среди покосившихся могильных плит.
Сейчас обе девицы пытались на камеру давиться комками традиционной тибетской дзамбы. Ба Юнье видела, как их передергивает от сухого ячменя, но на объектив блогерши натягивали приторные улыбки, восторженно повизгивая и чокаясь баночками рекламного энергетика.
Проводница невольно вспомнила ледяной кошмар Чангтана: как спасатели жадно глотали чабанскую дзамбу, спасаясь от голодной смерти… Впрочем, воспоминания о пережитом налетали лишь мимолетными тенями.
Лишь слова Дяо Чжо перед расставанием в гостинице до сих пор звенели в ушах: «Запомни меня».
Запомнить?.. Такого мужика забудешь, пожалуй: чистый рамный внедорожник — зверская мощь, абсолютный контроль и порода. Она тогда лениво отмахнулась, потягиваясь на постели: «Запомнила. Привезешь новую пассию кататься по Тибету — сделаю скидку». Капитан шлепнул ее по бедру, прорычав: «Скидку? Разве что ноги тебе переломаю!»
Где он сейчас?..
Зато Лун-гэ после той спасательной экспедиции окончательно загорелся благородным делом: прошел в Шанхае сертификацию волонтеров «Бэйдоу», а на днях в составе сычуаньского филиала лично вытащил из ущелья под Дуцзянъянем заблудившегося студента. Так что шансов пересечься с Дяо Чжо у старого командира было куда больше.
— Отдохните, — Ба Юнье бросила блогершам ключи от комнат. — Дзамбой не увлекайтесь: с непривычки желудок станет колом.
— Не переживайте, Ба-е, вырвем лишнее — делов-то! — бросила Ай Шуай.
— Спасибочки, Ба-е, мы будем паиньками, мяу! — А Бу картинно прижала лапки к щечкам.
Ба Юнье лишь покачала головой, поведя остальных туристов в местную харчевню. За столом менеджер Ши Мэнчжи подсел к ней, заискивающе улыбаясь:
— Ба-е, а есть на нашей трассе по-настоящему жуткие, аномальные места? Ну, в духе «Выжить любой ценой»? Хотим взорвать просмотры!
— Смотря что для вас жуть, — прихлебнула чаю Ба Юнье. — Если тянет на экстрим — через пару дней выйдем на перевал Дороги смерти G219, урочище Долина Мертвецов1. Высота пять тысяч двести метров. Ночью ледяной ветер завывает как баньши, а над камнями мерцают блуждающие огни. Рискнете переночевать там в палатках?
Менеджер аж подпрыгнул:
— А почему ее зовут Долиной Мертвецов?!
— В годы Гражданской войны кавалерийская дивизия гоминьдановцев бежала из Синьцзяна через перевал в Али. Заночевали в лощине — наутро замерзли насмерть почти в полном составе. Кислорода там меньше пятидесяти процентов от нормы на уровне моря. Не знали тонкостей высотной акклиматизации, вот плато их и упокоило.
Менеджер с горящими глазами побежал шушукаться со своими подопечными. Ба Юнье лишь вздохнула: чего не сделаешь ради минутной сетевой славы.
Сентябрь на севере страны дышал скорыми холодами. Пробежав пять кругов по институтскому стадиону, Мэн Сяоай тяжело опустилась на траву, вытирая пот:
— Все, больше не могу… Умираю!
Чжан Тяньэнь и Су Чжэмин продолжали бежать бок о бок. Для тренированных парней пять километров были лишь легкой разминкой. Пробегая мимо отдыхающей девушки, Тяньэнь бросил мимолетный взгляд на ее стройные ноги и рассыпавшиеся по плечам локоны — сердце предательски екнуло.
После памятной вылазки в ущелье Прыгающего Тигра он с досадой понял, что так и не выкинул красавицу из головы, а сама Сяоай стала смотреть на него с неприкрытым женским интересом.
И все же брать в опасный поход по пустыне избалованную парочку Тяньэнь поначалу не хотел. Но мужское тщеславие пересилило: где еще представится случай блеснуть силой и выдержкой перед чужой подругой? Чжэмин — мажор из теплого южного Чжумэня, единственный сын, которого родители тянут назад в провинцию Гуандун, а он, Тяньэнь — тертый волчонок, местный, атлетичный, с железной волей.
Ради Сяоай он уступил. Влюбленные развили бешеную активность: каждый вечер наматывали круги по гаревой дорожке и запоем штудировали ролики Беара Гриллса.
Родители девушки категорически запрещали самодеятельность, требуя покупать путевки у туроператоров. В прошлый раз Сяоай наплела домашним сказку про обзорные экскурсии по старинным улочкам Лицзяна и Шангри-Ла. Теперь же требовалось выбить деньги на экипировку для пустыни.
Родители обоих парней тоже встали на дыбы, услышав слово «автономный переход».
Тогда троица разработала идеальную легенду: соврали, будто берут групповой автотур на джипах по Синьцзяну с цивилизованным проездом по знаменитому асфальтированному Таримскому пустынному шоссе через пески Такла-Макана — пятьсот километров комфорта за два дня.
Родители с облегчением вздохнули и выделили деньги. Студенты тут же выкупили авиабилеты до Кашгара, оставив родственникам липовые контакты принимающей стороны.
Никто из матерей и отцов даже не догадывался, что их дети летят вовсе не в Такла-Макан.
- Долина Мертвецов (死人沟 / Sǐrén gōu, урочище Цюаньшуйгоу) — печально известный высокогорный участок национальной трассы G219 (Синьцзян-Тибетское шоссе) на высоте 5150–5200 метров; из-за аномально низкого парциального давления кислорода, жестоких ветров и резкого перепада высот считается одним из самых гиблых мест для ночлега на планете.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
