— Ба-е!! Ба-е, спаси-и-и!! — истошно вопил Хэма, мертвой хваткой вцепившись в ее руки. Зыбучий песок с глухим шорохом затягивал его все глубже; разжиженная масса смыкалась со всех сторон, утягивая плотное тело в бездонную воронку.
— Не дергайся!! — рявкнула Ба Юнье. Опытная походница знала: в трясине любое судорожное движение лишь ускоряет погружение.
Подоспевший Дяо Чжо упал на колени, жестко перехватив обоих за предплечья:
— Плашмя! Руки и ноги в стороны! Не шевелиться!
— Какого хрена?! — закричала девушка.
— Плашмя, я сказал! — рявкнул капитан. Времени читать лекции по механике грунтов и закону давления на площадь опоры не было. Он знал одно: если песок затянет человека хотя бы по щиколотку, выдернуть его голыми руками будет так же нереально, как сдвинуть с места груженый грузовик. Без экскаватора любые попытки вытащить Хэма силой приведут лишь к тому, что все трое уйдут на дно.
— Эй!! Дяо Чжо! Я сейчас подгоню стропу!! — надрывался с гребня Лун-гэ.
— Отставить!! Угоняйте машины, живо!!
Лун-гэ и Лао Ван по газам вывели два внедорожника из зоны оползня. Оставшаяся троица распласталась на песке «звездочкой», намертво сцепив руки. Третий джип уже наполовину затянуло наползающей песчаной волной. Под животами отчетливо ощущалось монотонное, жуткое шевеление — словно мириады муравьев дружно перетаскивали их тела по склону.
Сейсмическая дрожь продолжалась минут пять, после чего песчаная река замерла. Окрестный рельеф изменился до неузнаваемости: дюны словно обрели ноги — одни холмы выросли на ровном месте, другие сгладились в плоские террасы.
Песок наконец затвердел. Отплевываясь от рыжей пыли, Хэма оглушительно чихнул три раза подряд.
Дяо Чжо разжал онемевшие пальцы и тяжело поднялся:
— Угроза миновала.
— Тьфу, тьфу, тьфу! — Ба Юнье вскочила на ноги, судорожно отряхивая лицо и одежду. — Что это за чертовщина?! Зыбучие пески?!
— «Зыбучие пески» — кинематографическая выдумка для наивных зрителей, — капитан вкратце обрисовал физику разжижения песчаных пластов, но, заметив остекленевший взгляд девушки, махнул рукой. Одно было ясно: раз дюны поплыли, под ними залегает глубокое русло подземной реки, но докопаться до воды без тяжелой буровой техники здесь невозможно.
Пустыня нанесла удар без предупреждения, показав свою сокрушительную мощь.
Дяо Чжо похлопал по плечу ошалевшего Хэма. Тот наконец пришел в себя, вытряхнул из ботинок песчаную дресву и принялся завязывать шнурки особым, замысловатым морским узлом. Капитан с интересом пригляделся к необычному плетению. Хэма охотно пояснил: возни чуть больше, зато узел держит намертво и никогда не распускается на марше.
— Полезный навык. Спасибо, — кивнул Дяо Чжо.
— Да брось, капитан! Ты ж мне только что жизнь спас! — Хэма повернулся к проводнице и растроганно шмыгнул носом: — Ба-е… А я ведь грешным делом думал, ты ради мужика про старых друзей забудешь. А ты вон — сама под оползень бросилась, чтоб меня удержать!
— Ты меня похвалить решил или лишний раз помоями облить? — фыркнула Ба Юнье, хотя в уголках губ заиграла довольная улыбка.
— А признайся честно: кабы мы с капитаном Дяо разом тонули — кого бы спасать кинулась?
— Его, ясное дело! А ты б пошел на дно кормить червей.
— Я плавать умею, — невозмутимо вставил свои пять копеек Дяо Чжо, разрушив ее романтический пассаж.
Ба Юнье не растерялась:
— Зато я плаваю как топор! Ты б меня со дна доставал, а потом откачивал искусственным дыханием «рот в рот»!
Хэма снова вставил шпильку:
— Врешь ты все! Ты ныряешь как выдра, две минуты без воздуха под водой сидишь! Лун-гэ рассказывал, как зауважал тебя: ты ж в пятнадцать лет на водохранилище двоих тонущих пацанов на берег вытащила!
Дяо Чжо опешил:
— Серьезно?! Ты вытащила двоих детей?!
— Да случайно вышло! Стояла на парапете, глазела на толпу, меня сзади толкнули — я и плюхнулась в воду! — замялась Ба Юнье. Вспоминать ту историю ей было неловко: детей-то она вытолкнула на мостки, а сама выбилась из сил и пошла ко дну, где ее и зацепил за шиворот молодой мускулистый Лун-гэ.
Тогда будущий хозяин автоклуба спросил сопливую девчонку: неужто помирать не страшно? Она ответила просто: учится она из рук вон плохо, средний балл школы тянет на дно, о ее смерти плакать некому. А у тех мальчишек есть мамы и папы, им жить надо. Лун-гэ сплюнул в воду и отрезал: «Хватит молоть чушь. Отныне ты под моим крылом».
Тогда Лун-гэ еще не наел солидный живот: жилистый, свирепый экстремал-одиночка с литыми мышцами — точь-в-точь как нынешний Дяо Чжо. Ба Юнье даже шутила: мол, влюбился, старик? Лун-гэ лишь отвесил ей подзатыльник: у него была любимая жена. Позже она сбежала с уроков, увязавшись с Лун-гэ в двадцатидневный рейс по Тибету, после чего наотрез отказалась возвращаться за парту. Лун-гэ рассудил по-военному: дурной нрав надо ломать дисциплиной, и пристроил сироту в армию. Лишь после дембеля он доверил ей руль экспедиционного джипа. Их связывали не просто узы начальника и подчиненного — это было нерушимое фронтовое братство.
Хэма ехидно хмыкнул:
— Зуб даю: ты тех пацанов сама в воду спихнула, чтоб героиню из себя скорчить!
— Пошел вон, боров!
Пока напарники привычно переругивались, Дяо Чжо молча смотрел на Ба Юнье. За напускной грубостью и солдатским цинизмом в этой девушке скрывалось огромное, горячее сердце. Она казалась дерзкой и развязной, но стоило заглянуть глубже — и перед тобой открывалась чистая, полноводная река, спрятанная под раскаленными песками.
Поймав его пристальный взгляд, Ба Юнье плутовски сощурилась, сложила губы уточкой и смачно послала ему воздушный поцелуй со звонким звуком «ЧМОК!».
Дяо Чжо шутливо выставил раскрытую ладонь, сжал кулак и сделал вид, будто пойманный поцелуй висит в воздухе: мол, и что мне с ним делать?
Она ткнула пальчиком в его левую сторону груди: «Прижми к своему ледяному сердцу!»
Капитан холодно усмехнулся, подбросил невидимый шарик в воздух, вообразил в руках бейсбольную биту и со всей дури «выбил» ее поцелуй за горизонт.
Ба Юнье закатила глаза: вот же чурбан неоттесанный! Отослав Хэма откапывать засевший внедорожник, она шумно чмокнула собственную ладонь и, точно с гранатой наперевес, ринулась на Дяо Чжо, намереваясь впечатать ладошку прямо ему в губы!
Детские замашки.
Железная рука капитана намертво перехватила ее запястье у самого лица:
— Куда руки тянешь?
— Принимай подачу, кому говорю!
— Заняться нечем? — брутальный спецназовец изобразил вселенскую скуку.
— Очень даже есть чем!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
