Вечерний инструктаж по профилактике высотных отеков вел начальник базы Лу Цзяньи. Крупный маламут Хуцзы чинно восседал у трибуны, с армейской невозмутимостью разглядывая десяток начинающих альпинистов. Дяо Чжо задумчиво наблюдал за служебным псом.
Лу Цзяньи перечислял симптомы отека легких и мозга:
— Почувствовали бульканье в груди или раскоординацию движений — немедленно вниз! Никакого геройства, горы не прощают упрямства. Передумать никогда не поздно: даже у шлагбаума нацпарка треть машин разворачивается назад, пожалев триста юаней за экологический сбор!
В зале раздался дружный смех.
Фу Интао слушал с серым от тошноты лицом. Горная болезнь не отступала: проглоченная с трудом лапша и травяной отвар вышли наружу, старик держался лишь на одном съеденном яблоке.
— Папа, может, вернетесь в Голмуд? — участливо шепнул зять.
— Я всем коллегам в главке объявил, что иду на шеститысячник! — прохрипел чиновник.
— Да бросьте, — вставила дочь. — Злые языки и так шептались за спиной, что вы дальше подножия не подниметесь.
Фу Интао побагровел:
— Кто шептался?! Никуда я не поеду! Завтра же иду в базовый лагерь Южного склона!
Ба Юнье, не знавшая признаков горняшки, сидела рядом с Дяо Чжо, листая чаты автоклуба. В перерыве Да Цян поинтересовался:
— Ба-е, раз вы с Дяо Чжо спелись на спасах в Чангтане, почему не вступишь в волонтеры «Бэйдоу»?
— Я ему сразу отказала, — усмехнулась девушка, покосившись на капитана. — Во-первых, денег там не платят. А во-вторых, у меня условие: пойду на выезд только туда, где командует Дяо Чжо. А это уже чистый конфликт интересов!
Капитан вальяжно закинул руку на спинку ее стула:
— Идти на вызов только со мной… Ты людей спасать собралась или меня караулить?
Ба Юнье промолчала, но едва Да Цян отошел, притянула капитана к себе за лацкан куртки, прошептав на ухо:
— Если капитан Дяо попадет в мои цепкие ручки — вовек не вырвется.
Горячая ладонь Дяо Чжо властно сжала ее талию:
— Я никогда и не думал бежать. И тебе не советую.
Она дерзко прикусила кончик его пальца, но капитан лишь прищурился:
— И это весь твой арсенал?
— Мой арсенал безграничен, командир. Ты и сотой доли не попробовал!
Инструктаж закончился к девяти вечера. Перед сном молодежь высыпала в коридор: очкарик Дунбай раздобыл старую семиструнную гитару и затянул популярную балладу:
«Я думаю о тебе в кольце дорог столицы,
А ты на дальних перевалах ловишь весенний ветер…
И все заздравные вина мира
Не стоят твоих очей…»
Студенты подпевали хором. Хэма вовсю травил байки о недавнем спасении студентов в Бадын-Джаране, живописуя подземных тварей, плюющихся кислотой.
Ба Юнье с зубной щеткой в руках толкнула Дяо Чжо локтем:
— Споешь для дамы?
Капитан изучал на смартфоне координаты высотных стоянок Юйчжу, лишь слегка коснувшись щеки: мол, поцелуй — тогда подумаю.
— Размечтался! — фыркнула она. — Найди лучше бутылку крепкого, сегодня помянем павших.
Дяо Чжо понимающе кивнул: наступала годовщина той страшной аварии в ущелье.
Цзян Аохан взял гитару, затянув для жены песню «Остаток жизни»:
«В остатке жизни снегопады — это ты,
И нищета, и роскошь — это ты,
Вся нежность сердца моего — лишь ты…»
Ба Юнье и Хэма переглянулись с одинаковой скептической усмешкой: слова звучали фальшиво, словно заученная роль актера погорелого театра.
Шум мешал Фу Интао: старик подозвал зятя, велев разогнать компанию, напомнить кухне сварить жидкую овсянку на утро и вызвать слесаря починить разболтанный шпингалет в туалете. Зять подобострастно кивал на каждое слово.
Ба Юнье пожалела старика, достав из рюкзака блистер армейских кардиопротекторов:
— Держите. По одной капсуле за час до выхода на ледник. Сердце сбережет.
— Сколько стоит? — надменно спросил чиновник.
— Бесплатно. В одной связке пойдем, не хватало еще тащить вас на себе с перевала, — отрезала она.
Фу Синъюэ растроганно поблагодарила проводницу, проводив ее до коридора. В разговоре выяснилось, что мать Синъюэ скончалась год назад от рака печени, не дожив до пятидесяти лет.
Ба Юнье вернулась в комнату, нахмурив лоб: рак печени не вызовешь отравой… Но почему мать родила Синъюэ в неполные двадцать лет, в разгар строжайшей государственной политики контроля рождаемости?!
Размышления Ба Юнье прервал негромкий стук. На пороге стоял Дяо Чжо с бутылкой крепкой водки.
Девушка молча накинула куртку. Вместе они вышли на обдуваемую ледяным ветром террасу с видом на безмолвные ледники пика Юйчжу.
Ровно в этот день много лет назад на горном серпантине сорвался в пропасть микроавтобус с учеными. Погибли Дяо Цзюнь, Ба Сие и цвет академической геологии страны.
Дяо Чжо плеснул прозрачную струю на холодные доски террасы: три полные чаши ушли в землю. Мужчина и женщина молча поклонились звездному небу Куньлуня. Боль утраты притупилась с годами, но жажда правды жгла сердца сильнее огня.
В этот же самый миг в роскошной пекинской квартире профессор Хэ Чжэнжэнь в холодном поту метался по кровати.
Перед мысленным взором с кошмарной отчетливостью разворачивалась картина той давней катастрофы: старенький микроавтобус виляет по узкому карнизу над бурлящей бездной реки Нуцзян. Удар, треск пробитого ограждения, скрежет сминаемого металла…
Машина замирает на выступе скалы над километровым обрывом. Из салона доносятся истошные женские крики, стоны раненых, крик старого профессора Жао Цинхуэя…
Молодой Хэ Чжэнжэнь бросается к обрыву, но чья-то железная рука сзади хватает его за плечо:
«Пусти его!! Он сдохнет — и ты станешь первым!! Все лавры достанутся тебе!!»
В голове молодого ученого проносится вихрь воспоминаний: непререкаемый авторитет учителя Жао, государственные премии, уплывавшие из рук…
Микроавтобус срывается в пропасть. Грохот взрыва эхом раскатывается по каньону.
«Они мертвы. Дело сделано…»
— НЕТ!! НЕ НАДО-О-О!! — Хэ Чжэнжэнь с диким криком подскочил на шелковых простынях, тяжело хватая ртом воздух. Нога, покалеченная в той аварии, пульсировала жгучей болью.
Кругом царила мертвая тишина ночного Пекина. Ни ущелья, ни разбитого автобуса, ни падающих тел.
Каждый год в эту проклятую ночь его настигал один и тот же кошмар: лица Жао Цинхуэя, Дяо Цзюня, Ба Сие, а теперь к ним прибавились лица Дяо Чжо и Ба Юнье…
Старый профессор забился в угол кровати, охваченный леденящим ужасом возмездия.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
