Сунь Цян почувствовал вкус лёгкой наживы, и некоторое время после этого часто ходил с Чжан Чэнго в интернет-кафе играть в карты. Позже Чжан Чэнго перестал играть, и он стал сам пополнять свой счёт. Поначалу он выигрывал, и максимум он выигрывал в игре семь-восемь тысяч. В семнадцать-восемнадцать лет всё вокруг любопытно, и Сунь Цян быстро спустил эти деньги.
Когда деньги закончились, Сунь Цян снова вернулся к игре на сайте, надеясь выиграть ещё больше. Но именно с тех пор Сунь Цян начал проигрывать. Сначала он спускал по тридцать-пятьдесят в день, потом по одной-две сотни, а позже проигрывал подчистую всю месячную зарплату в первую же ночь после получения. В отчаянии Сунь Цян стал занимать деньги где только можно, и больше всего ему одолжил именно Чжан Чэнго — в общей сложности более двадцати тысяч.
Более двадцати тысяч в две тысячи десятом году составляли примерно годовую зарплату Сунь Цяна на должности охранника, и все эти деньги он тоже проиграл. Когда позже он снова пришёл к Чжан Чэнго просить взаймы, Чжан Чэнго не только не дал денег, но и стал требовать возврата долга. У Сунь Цяна не было денег, чтобы вернуть долг Чжан Чэнго, поэтому ему оставалось лишь покорно стать его подручным. Обычно он делал всё, что велел Чжан Чэнго: если тот приказывал идти на восток, он не смел даже взглянуть на запад.
— Почему же ты тогда не подумал о том, чтобы сбежать? — поддразнил я Сунь Цяна, намекая на случай, когда он сбежал из отеля, назанимав денег у доброго десятка коллег. Сунь Цян ответил, что тогда не смел бежать, потому что Чжан Чэнго предупредил его: если он посмеет сбежать, тот придёт к нему домой, найдёт его сестру и сделает с ней «это».
— И ты поверил его словам? Чжан Чэнго — всего лишь начальник охраны в отеле, неужели на него нет никакого закона? — Слова Сунь Цяна, должно быть, разозлили Фань Цзе.
— Я не мог не поверить, — сказал Сунь Цян. — Мою сестру несколько лет назад действительно… сделали с ней «это», и в семье все боялись, что всё повторится. К тому же я задолжал ему столько денег, если бы дома об этом узнали, меня бы до смерти забили, поэтому…
— Твою сестру раньше изнасиловали? Как её зовут? Когда это произошло? — спросил Фань Цзе.
— Сунь Мэй, в две тысячи восьмом году, около фермы Синфу, — ответил Сунь Цян.
Я открыл комплексную полицейскую платформу, ввёл имя Сунь Мэй и обнаружил, что она никогда не попадала в поле зрения полиции, и дела об её изнасиловании в системе тоже нет.
— Ты уверен, что это ферма Синфу, которая со стороны нефтяных промыслов? — спросил я Сунь Цяна. Ферма Синфу делилась на две части: половина относилась к нефтяному промыслу Чанчуань, а половина — к городу А. Если бы место преступления находилось на половине города А, то в базе данных полиции Нефтеграда не было бы никаких записей.
— Да, но наша семья так и не заявила в полицию, побоялись, что если поднимется шумиха, это испортит репутацию сестры… — сказал Сунь Цян.
— Ты говорил Чжан Чэнго, что с Сунь Мэй когда-то сделали «это»? — спросил Фань Цзе у Сунь Цяна.
— Нет, мне и самому странно. После того как это случилось, у нас в семье никто никому не рассказывал, мы даже полицию не посмели потревожить, не говоря уже о чужих людях. Но я не знаю, откуда об этом узнал Чжан Чэнго.
— А не он ли сам это сделал? — тихо пробормотал я.
Сердце у меня внезапно ёкнуло. Я взглянул на Фань Цзе, и как раз в этот момент он тоже посмотрел на меня. Похоже, наши мысли снова совпали.
— Я тоже это подозревал… — Помещение допросной было небольшим, и Сунь Цян, судя по всему, услышал мои слова. Он рассказал, что просил сестру прийти в отель «Юэцзянъюань» под предлогом навестить его и посмотреть на Чжан Чэнго, но это был не он.
Сердце, замершее от тревоги, тут же успокоилось.
— Но… — Сунь Цян запнулся, словно хотел что-то сказать, но промолчал.
— Но что?
— Но сестра, вернувшись, сказала, что человек, который её изнасиловал, похож на Сун Лайфу.
Только что успокоившееся сердце снова замерло.
— А основания? Что твоя сестра узнала? — спросил я.
— Ничего особенного, просто ей показалось, что телосложение и голос очень похожи, прямо копия… — сказал Сунь Цян.
— И после этого ты начал следить за Сун Лайфу? — попытался я надавить.
— Да.
— Зачем ты следил за ним?
— Чтобы найти безлюдное место и проучить его! — На этот раз Сунь Цян поднял голову.
— Часто следил за ним?
— Не то чтобы часто, но стоило только увидеть, как он уходит из отеля… Сун Лайфу жил и ел в будке дежурного на парковке, он редко куда-то выходил.
— С какого времени это началось?
— Летом две тысячи десятого года, после того как сестра узнала Сун Лайфу.
— Тебе удалось отомстить ему? — спросил я, глядя Сунь Цяну в глаза.
— Нет, — сказал Сунь Цян.
— Нет? — переспросил я его. — Но на камерах видеонаблюдения зафиксировано всё, что ты делал вечером пятнадцатого мая на грунтовой дороге возле фермы Хуэйминь. — Я решил взять его на пушку.
— Это правда не я убил Сун Лайфу! — Сунь Цян мгновенно разволновался, его лицо густо покраснело.
— Не волнуйся, полиция во всём руководствуется уликами. Ты говоришь, что это не ты, но ты постоянно следил за Сун Лайфу и всё время собирался ему отомстить. Тогда где ты был и что делал в ту ночь, когда его убили? — сказал я.
— Я… я… — Сунь Цян замялся.
— Не заикайся, говори как есть. Даю тебе минуту, чтобы вспомнить. — С этими словами я достал мобильный телефон: только что прозвучал сигнал уведомления о СМС.
Сообщение пришло из судебно-медицинского центра. Были готовы результаты ДНК-экспертизы Сунь Цяна: они совпали с ДНК чешуек кожи, обнаруженных в той кепке, которую нашли в жилом квартале второй больницы. Я показал содержание СМС Фань Цзе. Хотя он и не подал виду, в его глазах читалась радость.
Заставить человека за одну минуту вспомнить, что он делал в какой-то определённый день два месяца назад, практически невозможно. Если кто-то действительно способен это вспомнить, то, помимо пустой болтовни и выдумок, причиной может быть лишь то, что события того дня действительно оставили в его памяти глубочайший след. Сунь Цян как раз относился к последним: ему потребовалось меньше минуты, чтобы вспомнить, чем он занимался в ночь убийства Сун Лайфу.
— В тот день мы с Чжан Чэнго дежурили вместе, и я услышал, как он говорил по телефону с Сун Лайфу, — рассказал Сунь Цян. В ту ночь Чжан Чэнго, похоже, поссорился с Сун Лайфу. Судя по всему, Сун Лайфу отправился на ферму Хуэйминь, а Чжан Чэнго велел ему поскорее возвращаться. Услышав это, Сунь Цян тут же воодушевился. Хотя он и не знал, зачем Сун Лайфу поехал на ферму Хуэйминь, он понимал, что в окрестностях фермы безлюдно и это отличное место, чтобы проучить Сун Лайфу. Поэтому он тоже под каким-то предлогом отправился на ферму Хуэйминь.
— Я думал, он пошёл к заброшенному складу к северу от фермы. Я и раньше следил за ним и знал, что он туда ходил, там несколько деревенских женщин занимались проституцией. Но когда я приехал, то не увидел Сун Лайфу, поэтому мне пришлось вернуться в отель. Позже я услышал, что Сун Лайфу убили на грунтовой дороге возле фермы Хуэйминь, и только тогда понял, что искал не в том месте, — сказал Сунь Цян.
— Но… — Дойдя до этого момента, Сунь Цян немного заколебался.
— Но что? — спросил я.
— Сун Лайфу действительно убил не я, — сказал Сунь Цян.
— Я спрашиваю тебя, какое «но»? — Я понял, что Сунь Цян явно хотел что-то сказать, но осёкся.
— Но когда я возвращался с фермы в отель на машине, я видел Хань Пиньму…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
