На первой фотографии был скриншот из видео, снятый под углом сверху. Место съёмки было обозначено как лестничный пролёт с западной стороны общежития для одиноких преподавателей, время — 2:37 ночи. На снимке был изображён мужчина с короткими волосами, одетый в серую куртку с белой надписью «Sports» на спине, чёрные брюки и белые кроссовки. Изображение было довольно чётким, но лица мужчины не было видно. Вторая фотография была очень размытой; при ближайшем рассмотрении она казалась увеличенным фрагментом другого снимка. На ней были видны три человеческие фигуры, идущие по дороге: две повыше и одна пониже.
— Что это за фото? — спросил я начальника отряда Чжао, взяв снимки.
Он взглянул на то, что было у меня в руках, и сказал, что это кадры с камер наблюдения с места преступления по делу Ду Цзюань. В учебном заведении были установлены камеры, которые запечатлели подозрительного мужчину на первом фото; в школе заявили, что это не их ученик. Вторая фотография была сделана 7 марта около семи часов утра родителем одного из учащихся профессионального училища. Оригинальный снимок был памятной фотографией, которую тот родитель сделал для своей дочери у ворот школы.
— После четвёртого случая мы повсюду расклеили ориентировки. Этот родитель случайно заметил на снимке с дочерью силуэты трёх человек и передал фото нам. Мы его немного обработали, оставив только эти три фигуры, но качество всей плёнки очень плохое, так что для последующего опознания она почти бесполезна, — сказал Чжао Ганьчжэ.
— Девочку фотографировали в семь утра, а преступление против Ду Цзюань произошло в два часа ночи. Преступник не мог оставаться на месте пять часов, дожидаясь рассвета, чтобы уйти. Так что это фото кажется совершенно бесполезным, не так ли? — засомневался я.
Чжао Ганьчжэ кивнул и сказал, что это фото оставил в своё время Синь Цзижань, и неизвестно, о чём он тогда думал. Возможно, зацепок действительно не было, вот и проверяли всё подряд.
— Но посмотри внимательнее, мне кажется, что одежда мужчины слева на втором фото похожа на одежду человека с первого снимка, — добавил он.
Я широко раскрыл глаза и начал тщательно сравнивать. Посмотрев какое-то время, я почувствовал, что в этом есть доля истины.
Мужчина слева на втором фото тоже был в чёрных брюках, а на спине куртки как будто тоже была какая-то надпись, только из-за большого расстояния было не разобрать. К тому же обувь у него была белой, что довольно отчётливо выделялось на снимке.
— Мог ли этот мужчина быть учащимся техучилища? — спросил я начальника отряда.
— Я же только что сказал: в техучилище его уже опознавали и ответили, что это не их ученик, — произнёс он.
Материалы дела были изучены. Обстоятельства преступлений в общих чертах почти не отличались от того, что ранее рассказывал Лю Гуанвэнь. Единственным дополнением был образец ДНК по делу Лю Сяохуа, но, как уже упоминал начальник отряда, он оказался практически бесполезным.
— Закончил? — спросил меня Чжао Ганьчжэ.
— Да, — кивнул я.
— По-прежнему придерживаешься своего мнения? — продолжил он.
Мне было трудно сразу ответить. В таких делах слушать чей-то пересказ и лично изучать материалы — это два разных ощущения. Когда Лю Гуанвэнь описывал мне эти пять случаев, я действительно чувствовал, что объединять их в серию нет необходимости, но при самостоятельном чтении мне показалось, что те так называемые детали не столь существенны. Возможно, я просто накрутил себя.
— Не торопись, даю тебе десять минут, чтобы привести мысли в порядок, — сказал Чжао Ганьчжэ, доставая из ящика пачку сигарет. Одну он взял в рот, а вторую бросил мне. Затем он небрежно вытянул несколько салфеток из коробки на столе и в спешке выбежал из кабинета.
— В обед съел что-то не то, схожу в уборную, а ты пока думай, — его голос затих в коридоре.
Чжао Ганьчжэ был славным толстяком. Несмотря на то что ему перевалило за пятьдесят и он был главой отряда уголовного розыска, иногда он вёл себя как ребёнок.
После его ухода я изо всех сил старался осмыслить информацию из материалов дела, пытаясь за эти десять минут выстроить хоть какую-то логическую цепочку. Я не надеялся на какое-то грандиозное открытие, но хотел хотя бы сказать что-то такое, за что начальник отряда Чжао меня не обругал бы.
Но что именно сказать?
Десять минут прошли, и Чжао Ганьчжэ с мученическим видом вернулся в кабинет. Сев, он схватил кружку с водой и жадно сделал пару глотков.
— Эх, нельзя человеку быть таким толстым, иначе даже в туалет сходить — целая проблема, — он снова вытащил из коробки две салфетки и вытер пот со лба. Возможно, из-за лишнего веса даже поход в уборную заставлял его обливаться потом.
— Ну что? Всё ещё придерживаешься своего мнения? — спросил меня Чжао Ганьчжэ.
— Ну, придерживаюсь, пожалуй…
— Что ещё за «пожалуй»? Придерживаешься так придерживаешься, нет так нет, откуда это «пожалуй» взялось?
— Да, придерживаюсь…
— Причина? — вопрос Чжао Ганьчжэ был резким и коротким.
— Кажется… кажется, одно дело выглядит странным… — пробормотал я.
— Какое именно? — допытывался он.
— То, которое с учительницей техучилища Ду Цзюань. — Мне действительно казалось, что это дело выбивается из общего ряда: все остальные случаи произошли в отдалённых районах, и только этот — в преподавательском общежитии городской школы. К тому же Ду Цзюань умерла не от ножевых ранений, а от сердечного приступа. Были и другие детали, которые казались мне неправильными, но я пока не мог точно сформулировать, что именно не так.
Чжао Ганьчжэ кивнул, и на его лице даже появилось некое подобие одобрения.
— Вот видишь, даже тебе, дилетанту, оно кажется странным, значит, там и правда что-то нечисто! — Он сделал движение, будто бросает мяч в корзину, пытаясь закинуть скомканную салфетку в мусорное ведро у двери, но из-за нехватки сноровки промахнулся, и комок приземлился довольно далеко. — Если бы ты сейчас сказал «больше не придерживаюсь», наша спецгруппа прекратила бы существование, толком не успев начаться, — продолжил он.
— Вы тоже находите это странным? — спросил я, подбирая салфетку и выбрасывая её в ведро.
— А то как же.
— Что именно странно, в чём эта странность заключается — попытайся рассказать подробнее, не бойся ошибиться. — Должно быть, мои слова пришлись ему по душе, потому что сейчас Чжао Ганьчжэ превратился в школьного учителя, который терпеливо и настойчиво подталкивает ученика к ответу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
