Раз так, я больше не буду осторожничать.
— Первый сомнительный момент касается способа убийства, — сказал я. В первых трёх делах подозреваемые использовали холодное оружие, чтобы перерезать сонную артерию жертв, явно намереваясь убить. Что касается последующих ударов, то они, вероятно, наносились для верности, чтобы жертва не выжила. Однако в деле Ду Цзюань все три ножевых ранения пришлись в область груди и живота. Это отличается от первых трёх случаев, но совпадает с пятым — делом Чэнь Чуньли.
Сказав это, я кое-что вспомнил, протянул руку за делом Чэнь Чуньли и начал листать. Вскоре я нашёл то, что искал.
— Точно, орудия преступления в обоих случаях практически идентичны: выкидной нож с обоюдоострым лезвием длиной 7 сантиметров, шириной 1,5 сантиметра, толщиной 0,2 сантиметра и изгибом около 40 градусов, — добавил я.
— Второй сомнительный момент касается места преступления. Первое, второе, третье и пятое преступления произошли в безлюдных, уединённых местах, но дело Ду Цзюань случилось в помещении, в преподавательском общежитии на территории кампуса. Исходя из общего опыта, в случаях сексуализированного насилия на пустырях преступники часто придерживаются тактики «поджидания зайца у пня», тогда как подобные преступления в помещениях обычно планируются и подготавливаются заранее.
— Третий сомнительный момент заключается в распоряжении имуществом жертв. За исключением дела Ду Цзюань, в остальных четырёх случаях у преступников был умысел на хищение имущества, но в деле Ду Цзюань я не нашёл сведений о краже ценностей. Похоже, злоумышленник шёл именно ради того, чтобы изнасиловать Ду Цзюань.
Закончив говорить, я сел и молча закурил сигарету, которую мне только что бросил начальник Чжао, с волнением ожидая его оценки.
— Неплохо. Проработать меньше двух лет и додуматься до такого — это говорит о большом уме и таланте к расследованиям, — спустя некоторое время произнёс начальник Чжао.
— На самом деле я всегда был против объединения этих пяти дел в одну серию, — сказал он. Особенно после того как произошло четвёртое дело, дело Ду Цзюань, Чжао Ганьчжэ посчитал, что оно отличается от первых трёх, и предложил расследовать его отдельно. Однако это предложение было отвергнуто руководителем спецгруппы Синь Цзижанем. Синь Цзижань полагал, что все четыре преступления совершены одной и той же группой лиц и подлежат объединению.
— В его профессионализме сомневаться не приходится, я всегда прислушивался к нему, но именно в деле «2.15», я считаю, он свалял дурака. По моему мнению, первые три дела можно было объединить, но четвёртое всё же требовало тщательного анализа. Лао Синь не согласился и настоял на объединении, — продолжил Чжао Ганьчжэ. В то время Синь Цзижань был руководителем спецгруппы, а он и Ван Чжэнцао, который сейчас в отделении Цяодун, были его заместителями. Синь Цзижань потребовал объединить дела, Ван Чжэнцао согласился, а он — нет, но большинство членов группы поддержали Синь Цзижаня. В итоге меньшинство подчинилось большинству, и дела стали расследовать совместно.
— Тогда только Лю Гуанвэнь встал на мою сторону. На этот раз я вызвал тебя отдельно именно потому, что Лю Гуанвэнь передал мне твою точку зрения. Я чувствую, что ход мыслей у нас совпадает. В расследовании дел ход мыслей — это ключевой момент, иначе, если с самого начала пойти не по тому пути, дальше будет только хуже. Эх, я хотел позвать и Лю Гуанвэня, но этот тип ленив до невозможности… — сказал Чжао Ганьчжэ.
Чжао Ганьчжэ сказал, что если бы тогда следом не произошло пятое преступление, он бы точно продолжал выступать против объединения, потому что дело Ду Цзюань слишком сильно отличалось от первых трёх.
— Не говоря уже о прочем, даже способы убийства разные. В первых трёх — перерезали горло, в четвёртом — ударили ножом в живот. Убить — дело непростое, вспомни забой свиньи и поймёшь: нельзя просто так ткнуть ножом куда попало, а тут человек. Поэтому серийные убийцы обычно используют один и тот же метод. В первых трёх случаях горло перерезали одним ударом, не было причин внезапно переходить на удары в живот, у Ду Цзюань ведь шея тоже имелась…
Объяснение Чжао Ганьчжэ было логичным, но мне почему-то вдруг захотелось рассмеяться. Возможно, дело было в том, что, сказав фразу «у Ду Цзюань ведь шея тоже имелась», он непроизвольно вытянул свою, а Чжао Ганьчжэ был настолько тучным, что шеи у него практически не было видно.
— Почему пятое дело, Чэнь Чуньли, заставило вас передумать? — спросил я Чжао Ганьчжэ.
— Потому что в этом деле злоумышленники тоже использовали удары в живот, а не перерезание горла. И посмотри: кроме способа убийства, все остальные параметры в основном соответствуют характеристикам первых трёх дел. Например, трое преступников, что в какой-то степени подтвердило количество следов во втором деле (два-три человека). Время совершения — ночь, место довольно уединённое, всё сходится. Так что тогда мне показалось, что это лишь вопрос выбора способа убийства, а не различие в делах, — ответил Чжао Ганьчжэ.
— Конечно, в деле Чэнь Чуньли тоже были моменты, отличающиеся от предыдущих, — добавил он. — Например, характер хищения имущества: Чэнь Чуньли с самого начала отдала деньги трём бандитам. К тому же, когда мы прибыли на место происшествия после её вызова, обнаружили, что некоторые ценности преступники не забрали, например, золотую цепочку.
Я кивнул, об этом я не подумал.
— Кроме того, посмотри на возраст жертв, — сказал начальник Чжао. — Гуань Яо — двадцать три года, Ван Пин — семнадцать лет, Лю Сяохуа — двадцать два, Ду Цзюань — двадцать четыре, а Чэнь Чуньли — сорок четыре. Тебе не кажется, что Чэнь Чуньли старовата?
Я заметил, что жертве во втором деле, Чжан Лине, тоже было тридцать восемь лет, на что начальник Чжао ответил, что именно поэтому в том деле придерживались мнения «не исключено сексуализированное насилие», а не утверждали, что Чжан Лина точно подверглась изнасилованию.
— И каково ваше мнение сейчас? — спросил я.
Чжао Ганьчжэ замолчал, словно усиленно о чём-то размышляя.
— Такое чувство, будто говорит начальник управления, понимаешь, о чём я?
Я не понимал.
— Ну, как на обычном собрании: руководители всех отделов высказались, а начальник должен подвести итог всем мнениям… Эх… не понимаешь — и ладно, станешь начальником — поймёшь. — Похоже, Чжао Ганьчжэ сам себя запутал своими объяснениями.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
