— Должно быть, у родителей Хань Пиньму в своё время были неплохие отношения, — сказал коллега, сидевший на заднем сиденье, но Фань Цзе покачал головой, заметив, что это вовсе не обязательно. Напротив, чем в более неблагополучной семье растёт ребёнок, тем выше у него потребность в любви, особенно у тех детей, чьи родители разошлись на полпути, — они ещё сильнее тоскуют по временам, когда вся семья была вместе. К тому же в ходе обыска он подметил кое-какие детали и почувствовал, что Хань Пиньму, возможно, был ближе с матерью.
— Кстати, А-Чэн, ты ведь довольно много общался с Хань Пиньму, он не болен чем-нибудь? — ни с того ни с сего спросил меня Фань Цзе. Я призадумался и ответил, что ничего такого не слышал, а потом поинтересовался, почему возник такой вопрос. Фань Цзе на мгновение погрузился в раздумья и, продолжая вести машину, вытащил из кармана пустую аптечную упаковку, на которой было написано: «Оксикодона гидрохлорид, таблетки с пролонгированным высвобождением».
— Это что?
— Обезболивающее, также известное как «ОксиКонтин».
— А, точно, какое-то время назад он говорил, что у него болит голова, и купил эту пачку, — я вспомнил, что видел это лекарство в прошлый раз в интернет-кафе «Бэнтэн».
— Он сказал тебе, что от головной боли? Но это лекарство не для этого.
— А для чего?
— Это обезболивающее для терминальной стадии рака, у него в шкафу таких полно.
— Терминальная стадия рака? — мне это показалось невероятным. — О, может, это осталось от отца, Хань Шуанлинь ведь умер от рака печени. — Я вспомнил об этом обстоятельстве.
— Нет, посмотри на дату производства, это явно свежее лекарство, — сказал Фань Цзе.
— У него дома были другие лекарства? — спросил я. По идее, если бы Хань Пиньму действительно был болен и нуждался в «ОксиКонтине», дома должны были быть и другие препараты. Ведь это средство только снимает боль, но ничего не лечит.
— Нет, в том-то и странность, я специально искал, но в шкафу было только это лекарство, — ответил Фань Цзе.
— У этого препарата есть какое-то другое применение, кроме снятия боли при раке? — спросил я.
— Если ты клонишь к этому, то дело принимает серьёзный оборот, — сказал Фань Цзе. «ОксиКонтин» относится к опиоидам и вызывает привыкание, состояние при зависимости схоже с наркотическим. Неужели Хань Пиньму раздобыл его ради этого? Но использовать такие таблетки вместо наркотиков совсем не «кайфово», да и побочные эффекты весьма тяжёлые.
— Настоящие наркотики достать трудно, можно и за решётку угодить, поэтому балуется этим? — вставил слово коллега. Фань Цзе покачал головой и сказал, что это рецептурный препарат, контроль в больницах очень строгий, так что достать его не проще, чем настоящую дурь. Главное, что в последние годы не было слышно, чтобы кто-то приторговывал им на рынке. Даже если бы у кого-то возникло желание и нашлись каналы, чтобы выносить запрещённые препараты из больниц на продажу, то в первую очередь выбрали бы промедол или морфин, а за это браться бы точно не стали.
— Сколько таких упаковок ты нашёл у него дома? — спросил я Фань Цзе.
— Немного, семь или восемь коробок. Я просто спросил к слову, к делу это отношения не имеет. Конечно, если ты считаешь, что здесь есть подозрительные моменты, то можешь найти подходящий случай и расспросить Хань Пиньму.
Я кивнул, но, поскольку моя личность уже была раскрыта, я не знал, представится ли мне ещё «подходящий» случай с ним поговорить.
— По тому делу Ху Сяофэя у тебя есть результаты? — вспомнив об этом, я спросил Фань Цзе.
— Ху Сяофэй, возможно, и правда покончил с собой, — сказал Фань Цзе, так как он нашёл записи о его посещениях в провинциальном центре психического здоровья.
— ПТСР, записи о приёмах охватывают почти восемь лет, последний раз был в мае 2009 года. Кроме того, есть записи о покупке лекарств, последняя из которых датирована июлем 2010 года, — сообщил Фань Цзе.
— Посттравматическое стрессовое расстройство? Какую травму он получил раньше? — спросил я. Фань Цзе ответил, что этого выяснить не удалось: хотя он и нашёл лечащего врача Ху Сяофэя, прошло слишком много времени, и врач уже не помнил этого пациента.
— Вероятно, всё из-за того спецрасследования «2.15», — предположил Фань Цзе.
Но в этой версии была неувязка: в деле «2.15» Ху Сяофэй был агрессором, а не жертвой. Как у него могло развиться ПТСР на этой почве? Неужели то, что он изнасиловал и убил человека, наоборот, вызвало у него психологическую травму? Это же просто смешно.
— Я консультировался со специалистами, такой вариант не исключён. Мне привели пример: некоторые солдаты, участвовавшие в насилиях во время войны, тоже страдали от этого недуга. Это доказывает, что травматический стресс не ограничивается только жертвами, — сказал Фань Цзе. Кроме того, он заново взял показания у Ван Дэхая из авторемонта «Синшунь», попросив его подробно вспомнить повседневное состояние Ху Сяофэя перед происшествием. Затем он передал эту информацию врачам из психиатрической больницы, и те расценили психическое состояние Ху Сяофэя на тот момент как крайне тяжёлое, соответствующее тяжёлой депрессии.
— Начальник отряда Чжао Ганьчжэ велел мне начать с записей видеонаблюдения на кольце улицы Наньпин и проверить всех людей и транспорт, проезжавших мимо авторемонта «Синшунь» в ночь происшествия. Я всё проверил, никаких зацепок. Источник триазолама, который принял Ху Сяофэй, я тоже нашёл — он сам купил его в интернете. Отправитель замаскировал лекарство, положив его в жестяную банку из-под чая. Мы нашли квитанцию экспресс-доставки, получателем значится сам Ху Сяофэй. Кроме того, на обочине дороги в десяти метрах от места происшествия была найдена та самая выброшенная банка, в которой обнаружили следы триазолама, — подытожил Фань Цзе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
