Я по-прежнему часто получал вызовы по поводу пьяных выходок Синь Цзижаня, но после того как узнал его историю, стал относиться к нему с большим уважением и состраданием. Я уважал его как старого предшественника и сочувствовал его нынешнему положению и прошлому. С тех пор я, подобно Фань Цзе и Лю Гуанвэню, при обработке вызовов, связанных с Синь Цзижанем, старался по мере возможности сохранять его достоинство и часто оставлял ему несколько десятков юаней на еду.
Синь Цзижань каждый раз принимал деньги, не говоря мне лишних слов. Со временем я выявил закономерность: он, казалось, питал особую слабость к отелю «Юэцзянъюань», потому что из десяти его пьянок восемь заканчивались скандалом именно там.
Отель «Юэцзянъюань» раньше назывался гостиницей «Чанчуань» и изначально был ведомственным общежитием при отделе управления активами нефтяного месторождения. В первые годы после основания гостиница была закрытым подразделением и принимала только сотрудников нефтяных компаний и командированных государственных служащих, не работая для широкой публики. В 1995 году на месторождении Чанчуань произошло «отделение сферы услуг», и гостиница превратилась из полностью финансируемого государством предприятия в коллективное предприятие на самоокупаемости, после чего открылась для общества. Позже, в ходе второй реформы, гостиница была передана в частный подряд и получила своё нынешнее название. Ещё через несколько лет, после масштабного обновления и отделки, отель «Юэцзянъюань» получил категорию «четыре звезды».
Будучи единственным четырёхзвёздочным отелем в районе, «Юэцзянъюань» также являлся партнёром управления нефтяной промышленности и многих местных правительственных ведомств. Отель не только ежедневно принимал проезжих постояльцев со всей страны, но и отвечал за проведение важных совещаний местной администрации. Появление Синь Цзижаня одно время сильно беспокоило менеджера по безопасности отеля Чжан Чэнго. Этот лысеющий мужчина лет сорока с лишним каждый раз, когда я разбирался с очередным инцидентом, спрашивал, не могу ли я отправить Синь Цзижаня куда-нибудь, чтобы решить эту проблему раз и навсегда.
— Что именно вы имеете в виду под «куда-нибудь»? — спросил я Чжан Чэнго.
— Ну, есть же такие места, где специально содержат этих… как его, Ван Туцзы… — возможно, услышав мой недовольный тон, Чжан Чэнго заговорил очень осторожно.
Ван Туцзы был наркозависимым, который раньше тоже устраивал дебоши в «Юэцзянъюане», находясь под кайфом, после чего я отправил его на принудительное лечение.
— То, куда отправился Ван Туцзы, — это центр принудительной изоляции и реабилитации наркозависимых. Синь Цзижань наркотики не употребляет, а в мире не существует такого понятия, как центр принудительного вытрезвления, — отрезал я.
— Но он же заявляется к нам через день на ремень, мы этого больше выносить не можем, — пожаловался Чжан Чэнго.
— А как раньше полиция решала этот вопрос? — спросил я его.
— Эх… — Чжан Чэнго снова вздохнул. — Да как ещё решать? Звоним в полицию, приезжает наряд, увозит его, а через пару дней он снова здесь. И так по кругу.
Я кивнул, но промолчал, потому что не мог сделать ничего сверх того, о чём сказал Чжан Чэнго.
На самом деле я и сам не понимал, почему Синь Цзижань вечно ищет неприятностей именно в «Юэцзянъюане». Раньше я спрашивал его об этом, но Синь Цзижань лишь отвечал, что, напившись, просто хочет найти место для сна. Мне казалось, что он не говорит всей правды: в парке Чуанъе неподалёку полно скамеек, где многие пьяницы любят протрезветь, и только Синь Цзижань с таким упорством стремится в «Юэцзянъюань».
— Вы, случаем, ничем его раньше не обидели? — спросил я Чжан Чэнго. Насколько я помнил, те ребята из охраны, что были у него в подчинении, образованием не блистали, зато язык у них был без костей. Они могли так едко приложить человека, что вполне вероятно, наговорили Синь Цзижаню гадостей, которые тот запомнил.
— Да как же так? Мы обычно сама вежливость… — Чжан Чэнго выглядел совершенно растерянным.
— Хех, похоже, вы обычно туги на ухо. Когда я в прошлый раз приезжал на вызов, ваш охранник за моей спиной обозвал меня «легавым псом». Вы стояли прямо рядом со мной, неужели не слышали?
Чжан Чэнго от злости топнул ногой и, рассыпаясь в извинениях, пообещал, что по возвращении обязательно выяснит, кто этот остряк, решивший так отличиться.
Услышав от Лю Гуанвэня о спецделе «15 февраля», я очень им заинтересовался. Позже я ещё несколько раз заводил с ним разговор об этом, высказывая свои соображения. Например: «Разница между временем смерти Би Дэхуа и моментом совершения преступления составляет всего несколько лет, можно ли прощупать его тогдашние социальные связи?» или «Есть ли на упаковке презерватива номер партии и штрих-код, и можно ли по этой информации найти организацию, которая получила ту партию?», и так далее.
Я даже полагал, что те несколько дел не следовало объединять в серию. Судя по тому, что рассказывал Лю Гуанвэнь, объединение дел казалось мне необоснованным — хотя пять преступлений произошли в близкие промежутки времени, в деталях имелось множество различий. Например, работница химического завода была убита днём, тогда как в остальных четырёх случаях трагедии случались ночью. Или вот: учительница профтехучилища погибла в одиночном общежитии школы, а остальные четыре случая произошли за пределами города. К тому же жертвами первых четырёх дел были в основном молодые женщины лет двадцати, а в последнем случае погибшей оказалась сорокалетняя женщина средних лет.
Но Лю Гуанвэнь сказал, что всё это, о чём я додумался, те «старые волки» из спецгруппы уже давно обдумали и проверили в своё время.
— Не стоит недооценивать ветеранов, они мостов перешли больше, чем ты дорог исходил.
В конце концов, видимо, устав от моих расспросов, он сказал, что дело сейчас находится у начальника отряда Чжао Ганьчжэ, и если мне так интересно, то стоит пойти и поговорить с ним. Если я помогу Чжао Ганьчжэ раскрыть дело, то, возможно, в следующий раз в список «четырёх великих стражей» включат и меня.
— Ты всего лишь участковый, знаешь, кто такой участковый? Полицейский, который отвечает за свой участок. Не забивай себе голову всякой ерундой, лучше почаще ходи в микрорайон и общайся со стариками, что греются на солнышке. Задобришь их — глядишь, и невесту тебе найдут. Сам посмотри, ты уже не мальчик, неужели хочешь, как Чжао Ганьчжэ, только к тридцати пяти годам обзавестись женой? — Лю Гуанвэнь снова подшутил над Чжао Ганьчжэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
