— Исходя из твоего общения с Хань Пиньму за это время, ты не замечал, чтобы он кого-то обидел или с кем-то враждовал? — спросил Ван Чжэнцао.
— Разве что тот SN из чата нашей команды, да ещё бывший охранник отеля Юэцзянъюань Сунь Цян — с ним у него вроде бы был конфликт. А больше я никаких врагов у него не замечал. В конце концов, он обычно почти не общается с внешним миром, и наше с ним знакомство в основном ограничивалось играми, так что многого я заметить не мог, — сказал я.
— Кроме того, я всё же хочу поговорить с тобой о том, что происходило между тобой и Хань Пиньму в ночь убийства капитана Чжао, — сказал Ван Чжэнцао. Поведение Хань Пиньму в ту ночь казалось крайне подозрительным, и под каким углом ни посмотри, он не считал это совпадением.
— Мы действительно сначала вместе играли, а потом пошли помянуть Ху Сяофэй, вплоть до того момента, как мне позвонил Фань Цзе и я ушёл, а к тому времени капитан Чжао уже был убит. То, что кто-то подставил Хань Пиньму на месте убийства капитана Чжао, — это неопровержимый факт. Вы предполагаете, что в ту ночь он использовал меня, чтобы обеспечить себе алиби, и с этим я в целом согласен. Но для этого нужно условие: Хань Пиньму должен был знать, что в ту ночь кто-то использует дело капитана Чжао, чтобы подставить его. Но откуда он мог это знать? И ещё: сам Хань Пиньму, конечно, никогда не признает, что использовал меня для создания алиби. На основании каких же факторов вы пришли к такому выводу? — спросил я.
— Скажем так, я прочитал протоколы показаний вас обоих. Поведение Хань Пиньму в ту ночь крайне подозрительно, но с формальной точки зрения к нему действительно невозможно придраться… — сказал Ван Чжэнцао, однако, просматривая другие материалы, он случайно наткнулся на одну странность.
— Он сказал тебе, что пошёл поминать Ху Сяофэй?
Я кивнул: да.
— День, когда убили капитана Чжао, — 28 июня 2012 года, всё верно? — спросил меня Ван Чжэнцао. Я ответил, что всё верно.
— В этот же день в 1997 году умерла мать Хань Пиньму, — сказал Ван Чжэнцао.
— А? В один и тот же день? — Эта новость застала меня врасплох.
Ван Чжэнцао кивнул.
— Но на следующий день действительно исполнилось три недели со дня смерти Ху Сяофэй? — сказал я.
— В наших краях нет обычая поминать на двадцать первый день, на твоей родине он есть?
Я подумал немного и сказал, что тоже вроде бы о таком не слышал.
— Кроме того, перекрёсток, где вы жгли ритуальные бумажные деньги, — это как раз то самое место, где в 1997 году мать Хань Пиньму попала в автокатастрофу. Ты всё ещё считаешь это совпадением?..
Я на мгновение лишился дара речи. В ту ночь Хань Пиньму долго вёл меня по дороге, говоря, что «ищет безлюдное и защищённое от ветра место». Тогда я удивился, но просто не подумал в эту сторону.
— Но я не понимаю: даже если Хань Пиньму хотел помянуть свою мать, ему ведь незачем было скрывать это от меня? Почему он прикрылся поминками по Ху Сяофэй? — спросил я Ван Чжэнцао.
— Этот вопрос… — Ван Чжэнцао усмехнулся. — Если бы он сказал, что идёт поминать мать, был бы у него повод звать тебя с собой?
Я подумал: и то верно.
— Исходя из этих факторов, мы считаем, что в ночь на 28 июня Хань Пиньму использовал тебя для создания алиби, — Ван Чжэнцао закурил сигарету.
— Но откуда он знал, что в ту ночь с капитаном Чжао что-то случится? — я всё ещё не мог этого понять.
— Вот именно, в этом-то и вопрос: кто ему сказал? И откуда тот человек, который ему сказал, мог знать об этом? — произнёс Ван Чжэнцао.
— За то время, что ты общался с Хань Пиньму, ты не замечал, с кем он в хороших отношениях или с кем близко общается? — спросил меня Ван Чжэнцао. Я ответил, что ответ на ваш вопрос почти такой же, как и на предыдущий о врагах Хань Пиньму: наше общение за это время только казалось частым, но на самом деле мы не сближались. Если говорить о людях, с которыми у него были хорошие отношения, то всё, что мне известно, ограничивается участниками команды по игре «Кроссфайр». Поскольку он помогал им зарабатывать деньги, они беспрекословно слушались Хань Пиньму.
— Был ли среди участников кто-то, с кем у Хань Пиньму складывались особые отношения? — спросил Ван Чжэнцао. Я сказал, что таких только двое: один — Ху Сяофэй, который уже мёртв, а второй — Го Пэнфэй. Что касается остальных членов команды, я не заметил ничего странного, но для верности предложил вам направить людей для поочерёдной проверки каждого — возможно, найдётся информация, которую я упустил.
Ван Чжэнцао кивнул и сказал, что поручит кому-нибудь заняться этим делом.
— Чем в последнее время занят А-Вэнь? — Ван Чжэнцао внезапно сменил тему, отчего я почти растерялся. — Вэнь-гэ? Чем занят? Не знаю, сидит у себя в участке. Он же сотрудник «предпенсионного возраста», чем он ещё может быть занят? — я вдруг не нашёлся, что ответить.
— Какая ещё подготовка к пенсии! Ему едва сорок пять исполнилось, кто это ему разрешил «готовиться к пенсии»! — на лице Ван Чжэнцао отразилось раздражение. Я вдруг пожалел о своих словах, осознав, что не стоило подставлять Лю Гуанвэня перед начальством, и поспешил его выгородить: — Занят делами на своём участке, к тому же раньше он помогал нам с капитаном Чжао расследовать те дела об изнасилованиях…
— Расследовать дела об изнасилованиях? Разве он не отказался входить в спецгруппу? — продолжил допрос Ван Чжэнцао. Я поспешно объяснил, что он не участвует «на постоянной основе», но время от времени «подрабатывает».
Я всего лишь хотел сказать о Лю Гуанвэне что-то хорошее, но Ван Чжэнцао, вопреки моим ожиданиям, уцепился за него и настоял на том, чтобы я рассказал, в чём именно Лю Гуанвэнь помогал мне с расследованием. Я не мог перечить начальнику, поэтому выложил Ван Чжэнцао всё как на духу: и то, как Лю Гуанвэнь учил меня разговаривать с Чэнь Чуньли, и то, как помогал анализировать сведения о человеке в чёрном и кухонном ноже из отеля Юэцзянъюань, и то, как отвёл меня домой к Чжан Чэнго.
— Лю Гуанвэнь упоминал при У Ся о третьем дяде? — Ван Чжэнцао сразу зацепился за этот момент.
— Да, — ответил я. — Он ещё спросил У Ся, нет ли у Чжан Чэнго проблем по мужской части, и в итоге У Ся выставила нас обоих за дверь…
— Ты знаешь, кто такой третий дядя? — спросил меня Ван Чжэнцао.
Я покачал головой.
Ван Чжэнцао замолчал. Подперев голову руками, он долго о чём-то думал, затем достал блокнот. Сначала он усердно что-то искал, а после взял ручку и принялся писать. Его действия снова заставили меня почувствовать тревогу и неловкость: я побоялся, что опять ненароком подставил Лю Гуанвэня.
— Ка… капитан Ван… этот третий дядя, он вообще кто такой? — Спустя какое-то время я заметил, что Ван Чжэнцао отложил ручку и отрешённо смотрит перед собой, явно погружённый в размышления. Тогда я попытался задать вопрос, чтобы нарушить возникшую неловкую паузу.
— Подожди, — Ван Чжэнцао лишь махнул мне рукой, после чего достал мобильный телефон.
— А-Вэнь? Окажи честь, загляни ко мне ненадолго, — произнёс Ван Чжэнцао в трубку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
