В 2003 году на Главном заводе соляной химической промышленности вскрылось групповое дело о коррупции: преступники присваивали государственные активы через систему откатов. Среди них был и директор химзавода «Синъюань», подчинённого головному предприятию. При закупке химического оборудования он получил откат в размере более 1,2 миллиона юаней, что в итоге нанесло Главному заводу ущерб на сумму свыше 40 миллионов. Человеком, дававшим откаты в том деле, был Ху Ецзюнь, а посредником выступала секретарь директора Лю Сяохуа. Во время дачи показаний Ху Ецзюнь признался, что в то время состоял в любовной связи с Лю Сяохуа. В итоге директора приговорили к 11 годам лишения свободы, Ху Ецзюнь получил 6 лет, а Лю Сяохуа к тому времени уже скончалась, поэтому к уголовной ответственности её не привлекали.
— У Ху Ецзюня есть сын по имени Ху Сяофэй. Теперь ты понимаешь, к чему я клоню? — спросил меня Синь Цзижань.
Я, конечно, понимал связь между ними, но именно из-за этой связи всё произошедшее дальше казалось мне чем-то невероятным.
— Ху Сяофэй изнасиловал и убил любовницу своего отца?
— Биологический материал под ногтями доказывает лишь одно: между ними произошла физическая стычка, но это не является прямым доказательством изнасилования, — Синь Цзижань покачал головой.
Узнав, что Синь Цзижань — это тот самый «капитан Синь», который в своё время расследовал дело Лю Сяохуа, Ху Ецзюнь рассказал ему кое-что о ней. В частности, он упомянул об отношениях между Лю Сяохуа и его сыном Ху Сяофэем. По словам Ху Ецзюня, Лю Сяохуа и Ху Сяофэй стоило им только увидеться, тут же начинали ссориться, а в полдень того дня, когда с ней случилась беда, Ху Сяофэй как раз подрался с ней у неё дома.
Причину драки Ху Ецзюнь уже не помнил. Сам он тогда находился в другом городе, лишь получил от Лю Сяохуа звонок с жалобами и знал, что они сильно повздорили, причём Ху Сяофэй тоже получил травмы. Ху Ецзюнь собирался поговорить с сыном, но на следующий день пришло известие, что Лю Сяохуа изнасилована и убита. В тот момент Ху Ецзюнь заподозрил своего сына, Ху Сяофэя, но не посмел рассказать об этом полиции. Во-первых, он боялся огласки своих отношений с Лю Сяохуа: это была не просто интрижка на стороне, она могла вывести следствие на его тёмные дела с руководством завода «Синъюань». Во-вторых, он боялся, что это действительно совершил его сын Ху Сяофэй. Позже, услышав, что дело Лю Сяохуа — работа банды насильников и убийц, Ху Ецзюнь успокоился и больше не поднимал эту тему в разговорах с сыном.
— Ты хочешь сказать, что Ху Сяофэй не был тем, кто изнасиловал и убил Лю Сяохуа? — спросил я Синь Цзижаня.
— Можно лишь сказать, что это нельзя утверждать наверняка, но и исключать тоже нельзя, — ответил он. Это казалось маловероятным. Всё-таки она была любовницей его отца. Ху Сяофэй мог убить Лю Сяохуа, но надругаться над ней — такое не укладывалось в голове.
— Какое отношение это имеет к Хань Пиньму? Почему нужно расследовать его деятельность? — я всё ещё не до конца понимал суть.
— После выхода из тюрьмы, разбирая вещи Синь Сяоляна, я обнаружил кое-что ещё, — сказал Синь Цзижань. Выйдя на свободу в 2004 году, он вернулся домой и только тогда нашёл в себе силы разобрать вещи покойных жены и сына. Среди предметов, принадлежавших при жизни его сыну, Синь Сяоляну, он нашёл несколько фотографий.
С этими словами Синь Цзижань достал из старого портфеля, лежавшего рядом, пачку фотографий и протянул их мне.
На первом снимке была общая фотография выпускников 9-го «В» класса средней школы «Дунфанхун» города Ючэн 1996 года. Снимок пожелтел от времени. На лицевой стороне — более сорока учеников, учителя и руководство школы, а на обороте напечатаны имена присутствующих.
— Порядок имён совпадает с тем, как ученики стоят на фото, — заметил Синь Цзижань. На самом деле, я и сам это уже увидел, без его подсказки.
В правом верхнем углу на обороте четыре имени были обведены красной ручкой: Хань Пиньму, Ху Сяофэй, Го Пэнфэй и Синь Сяолян.
Имена шли подряд, значит, и на фотографии эти четверо стояли рядом.
— Это?.. Они были одноклассниками в средней школе? — спросил я.
Вторая фотография показалась мне знакомой: Синь Сяолян, Хань Пиньму и Го Пэнфэй втроём на фоне входа в какую-то достопримечательность в столице провинции. Я долго вглядывался в снимок и вспомнил, что видел такое же фото дома у Хань Пиньму. Но была разница: то фото в книжном шкафу Хань Пиньму было переснятой копией, а это — оригинал, потому что по правую руку от Синь Сяоляна стоял ещё один человек.
Очевидно, этим человеком был Го Пэнфэй.
Другие фотографии были примерно такими же: групповые снимки Хань Пиньму, Ху Сяофэя, Го Пэнфэя, Синь Сяоляна и остальных. Судя по количеству фото, они были близкими друзьями.
— Я видел эту фотографию у Хань Пиньму, но там были только он и Синь Сяолян, а Го Пэнфэя он отрезал, — сказал я Синь Цзижаню, потряхивая снимком, сделанным у входа в парк.
— Он отрезал Го Пэнфэя? — Синь Цзижань был озадачен. — Зачем ему это делать?
— Судя по моему общению с ним, Хань Пиньму, кажется, не хочет, чтобы кто-то знал о его связи с Го Пэнфэем, — ответил я и вкратце рассказал Синь Цзижаню историю о том, как Хань Пиньму исключил Сяо Чуаня из игрового чата.
— Не хочет, чтобы знали об их связи? — Синь Цзижань погрузился в раздумья.
— Я тоже кое-что тебе расскажу, — произнёс он спустя некоторое время.
— Да, слушаю.
— Когда случилось дело Ду Цзюань, я ходил в школу «Гуанхуэй», чтобы расспросить Хань Пиньму. Алиби Хань Пиньму тогда обеспечили именно Ху Сяофэй и Го Пэнфэй. Именно на основании их показаний я прекратил следственные действия в отношении Хань Пиньму, — сказал Синь Цзижань. Конечно, в то время он не знал, что Го Пэнфэй — сын Чэнь Чуньли.
Если подумать сейчас, то Ху Сяофэй был связан с третьим делом — убийством Лю Сяохуа, а Го Пэнфэй был связан с пятым делом — убийством Чэнь Чуньли. То, что они вдвоём обеспечили алиби для Хань Пиньму, действительно выглядело крайне подозрительно.
— Ты считаешь, что Ху Сяофэй и Го Пэнфэй тогда дали ложные показания в пользу Хань Пиньму? — спросил я Синь Цзижаня.
— Такая вероятность есть. А если всё ещё серьёзнее, то эти трое, возможно, уже давно находились в сговоре, — ответил он.
— По логике вещей, Хань Пиньму в то время считался членом семьи потерпевшей. Раз ты потребовал от него алиби, значит, у тебя были к нему подозрения. Можешь сказать, на каком основании? — снова спросил я Синь Цзижаня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
