— Всё очень просто. После того как в девяносто седьмом году мать Хань Пиньму погибла в автокатастрофе, он постоянно подавал заявления в полицию, утверждая, что его отец Хань Шуанлинь и мачеха Ду Цзюань сговорились и подстроили аварию, чтобы убить её. Это продолжалось больше года, до самого конца девяносто восьмого он всё ещё писал доносы на отца и Ду Цзюань. В то время я не только получал материалы от дорожной полиции, работая в отделе уголовного розыска, но он и сам лично приходил ко мне поговорить о смерти матери, умоляя помочь докопаться до истины, — сказал Синь Цзижань.
— И ты провёл проверку? — спросил я.
— Провёл. Результатов не было, все улики указывали на то, что смерть матери Хань Пиньму действительно была несчастным случаем. Но Хань Пиньму не сдавался и продолжал писать жалобы. За два месяца до того, как с Ду Цзюань случилась беда, он пришёл ко мне в последний раз и сказал, что нашёл очевидца, который может подтвердить: в день аварии его мать вытолкнули на дорогу. Я велел ему привести этого свидетеля в управление для дачи показаний, и он ушёл, весь воодушевлённый. Но странно вот что: после того раза он больше со мной не связывался и о матери не упоминал, — ответил Синь Цзижань.
— А об алиби Хань Пиньму ты позже говорил начальнику Чжао? — осторожно спросил я Синь Цзижаня.
Синь Цзижань посмотрел на меня, словно принимая какое-то решение.
— Да, я сказал ему, и тогда он велел тебе проверить Хань Пиньму.
Мне вдруг пришло в голову: та «тень», о которой в прошлый раз говорил Ван Чжэнцао, неужели это Синь Цзижань?
— Я хочу знать о том, что произошло между тобой и Сун Лайфу. Вечером пятнадцатого мая этого года вы оба, один за другим, появились на просёлочной дороге у фермы Хуэйминь при нефтепромысле. Позже он погиб, а ты исчез. Что случилось той ночью? Зачем ты туда пошёл? И куда делся потом? — Я перешёл к делу Сун Лайфу и продолжил расспрашивать Синь Цзижаня.
— То, что произошло той ночью, до сих пор кажется мне странным, — сказал Синь Цзижань. Днём пятнадцатого мая он получил сообщение от Чэнь Чуньли: она назначила ему встречу в половине восьмого вечера на просёлочной дороге у фермы Хуэйминь, сказав, что должна сообщить нечто важное.
— А вы с Чэнь Чуньли… кто друг другу? — Я хотел подтвердить свои догадки.
— Исключительно рабочие отношения, всё совсем не так, как вы думаете, — отрезал Синь Цзижань.
— О, понятно, — я поспешно закивал, хотя и не понимал, какие такие «рабочие дела» могут связывать нынешнего Синь Цзижаня и Чэнь Чуньли.
— Об этом я расскажу тебе подробнее чуть позже, — добавил Синь Цзижань.
Мне оставалось лишь временно отступить.
— Вечером пятнадцатого мая из-за сильного дождя я немного опоздал. Когда я добрался до места, Чэнь Чуньли там не было, — продолжил Синь Цзижань.
— Она не пришла?
— Да, по крайней мере, я её не видел.
Синь Цзижань прождал под проливным дождём больше десяти минут, но Чэнь Чуньли так и не появилась. Когда он звонил ей, она отвечала, что уже выехала и скоро будет. Дождь становился всё сильнее, и Синь Цзижаню показалось, что Чэнь Чуньли просто над ним издевается. Он решил уйти, но не успел сделать и нескольких шагов, как увидел вдали человеческий силуэт, приближающийся к нему.
Приближавшимся человеком оказалась не Чэнь Чуньли, а Сун Лайфу. Под ливнем Сун Лайфу шёл без зонта, сжимая в руке палку. Синь Цзижань похолодел и замер, гадая, уж не по его ли душу явился этот тип. В мгновение ока Сун Лайфу, уже подлетевший к Синь Цзижаню размашистым шагом, вдруг выхватил из-за пазухи нож.
— Нож? Но… но на записях с камер мы видели только, как он сломал швабру, чтобы использовать её вместо палки, никакого ножа у него не было! — изумился я.
— Это точно был нож, вот такой длины, — Синь Цзижань показал руками, — примерно сантиметров двадцать.
По возрасту они были почти ровесниками, но в плане роста и телосложения Синь Цзижань явно уступал Сун Лайфу. Против вооружённого ножом противника безоружному Синь Цзижаню оставалось только развернуться и бежать.
Сун Лайфу бросился в погоню с ножом в руках, и оба пустились в бег наперегонки под проливным дождём.
— Было по-настоящему опасно, пару раз он едва меня не схватил. Этот гад явно шёл меня убивать — пока гнался, не проронил ни звука! — сказал Синь Цзижань.
— Как долго он тебя преследовал той ночью? — спросил я Синь Цзижаня.
— Не знаю, мне некогда было оглядываться. Но, скорее всего, он не добежал до трассы. Лю Гуанвэнь говорил, что на видео с камер наблюдения на шоссе был виден только я один.
Действительно, на записях с трассы в ту ночь был запечатлён только «убегающий» Синь Цзижань. Вернувшись домой и ещё не оправившись от шока, Синь Цзижань позвонил Чэнь Чуньли. Та сказала, что у ворот жилого комплекса её остановил управляющий: из-за дождя засорилась канализация, и её вызвали на срочную прочистку. Она извинилась перед Синь Цзижанем и предложила перенести встречу. Тогда Синь Цзижань позвонил Лю Гуанвэню, намереваясь рассказать о случившемся, но неожиданно узнал, что Сун Лайфу мёртв — его зарезали на той самой просёлочной дороге у фермы Хуэйминь.
— Раз ты не убивал Сун Лайфу, мог бы просто прийти в участок и всё объяснить, — сказал я.
— И как бы я это объяснил? Если не я, то кто? Сун Лайфу совершил самоубийство? — спросил Синь Цзижань.
Свидетелей не было, на видеозаписях Сун Лайфу нёс палку, а не нож, а Синь Цзижань «сбежал» с места преступления — оправдаться ему было бы крайне сложно. Та просёлочная дорога явно стала ловушкой, в которую загнали обоих — и Сун Лайфу, и Синь Цзижаня.
— Позже, проанализировав всё это, я, кажется, понял замысел противника. По его плану Сун Лайфу должен был сначала убить меня, а затем погибнуть сам. Таким образом можно было создать видимость того, что мы с Сун Лайфу поубивали друг друга — одним выстрелом убить двух зайцев, — сказал Синь Цзижань.
— Если оба мертвы — это «взаимное убийство», если погиб один — «убийство на почве ревности». Учитывая слухи о том, что вы с Сун Лайфу — соперники, план был просто идеальным! — добавил я.
— Но ты не задумывался, что было бы с этим делом, если бы погиб ты, а не Сун Лайфу? — эта мысль внезапно пришла мне в голову.
— Задумывался. В ту ночь Сун Лайфу был обречён, потому что на самом деле всё это затевалось против него, тебе не кажется? — ответил Синь Цзижань.
И правда, если бы целью был Синь Цзижань, тогда в ту ночь за ним охотился бы не один только Сун Лайфу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
