Чэнь-сань-е направился прямиком в западную комнату, и Сюцюй поспешно выкрикнула:
— Сань-лао-е…
Она тоже хотела преградить ему путь, но это лишь сильнее вызвало бы подозрения Чэнь-сань-е. Ей оставалось только следовать за ним. Увидев, что дверь в западную комнату открыта, она в душе облегчённо вздохнула.
Чэнь-сань-е переступил порог и с улыбкой произнёс:
— Что, беседуете?
Как только Гу Цзиньчао увидела Чэнь-сань-е, она поняла, что он разгневан, причём разгневан до крайности. В его глазах не было и тени веселья — лишь холодная проницательность. Однако улыбка на лице оставалась привычно благородной, даже выражение лица ничуть не изменилось. Он сел рядом с Гу Цзиньчао, отчего та вся обратилась в камень, а по спине пополз холодный пот. Чэнь-сань-е налил себе чаю, отхлебнул и спросил:
— О чём же вы говорили?
Губы Чэнь Сюаньцина побледнели, он тихо произнёс:
— Отец. — И добавил: — Да так… ничего особенного, просто обсуждали, как Си-цзе-эр упражняется в игре на цине.
— Хм. — Тот опустил голову и усмехнулся, глядя на Гу Цзиньчао: — Вот как?
Гу Цзиньчао до боли впилась ногтями в ладонь, спрятанную в рукаве, и лишь так сумела сохранить улыбку и кивнуть.
— Ну, вы закончили? — сухо спросил он. — Если закончили, ты можешь идти.
Чэнь Сюаньцин под взглядом отца почувствовал, как по всему телу разливается холод. Поклонившись, он покинул западную комнату.
Цайфу увидела, что чашка Чэнь-сань-е опустела, и хотела подлить чаю. Но стоило ей сделать шаг, как раздался ледяной голос Чэнь-сань-е:
— Вон!
От испуга она побледнела и, схватив Юйчжу, поспешно выбежала вон, плотно притворив створки дверей западной комнаты.
Чэнь-сань-е наливал себе чай и пил его.
В западной комнате не было слышно ни звука.
Тело Гу Цзиньчао сковало напряжение. Она и представить не могла, что Чэнь Сюаньцин на такое решится… Раньше она тщетно молила об его внимании, теперь же оно ей было совсем не нужно — так почему всё снова обернулось именно так? В прошлой жизни она использовала любые средства, чтобы привлечь его взор, но в этой, как ей казалось, не сделала ровным счётом ничего.
Неудивительно, что Чэнь Сюаньцин вёл себя столь странно.
Должно быть, Чэнь-сань-е уже давно знал об их общем прошлом.
Гу Цзиньчао и сама это чувствовала, но прежде всё ограничивалось лишь догадками. Никто не решался раскрыть тайну, которая и так всем ясна, но о которой боятся говорить вслух.
Но она ощущала его подозрительность и недоверие. Каждый раз, когда рядом оказывался Чэнь Сюаньцин, Чэнь-сань-е неизменно был тут как тут. Он внезапно начал допрашивать её о том, куда она ходит, запретил посещать внешний двор…
Он был крайне недоверчивым человеком — Гу Цзиньчао усвоила это ещё с прошлой жизни.
В чём же он её подозревал? В том, что она вышла за него с тайным умыслом? В том, что у неё по-прежнему тайная связь с Чэнь Сюаньцином?
Но раньше это были лишь подозрения, он не был в этом уверен.
Гу Цзиньчао подняла на него взгляд, но Чэнь Яньюнь лишь молча пил чай.
Ей казалось, что она леденеет.
Неужели именно сегодня он окончательно во всём удостоверился…
В горле у Гу Цзиньчао пересохло. Она не могла вымолвить ни слова.
Она никогда не считала себя решительным человеком, просто полагала, что всё связанное с Чэнь Сюаньцином осталось в прошлом и незачем об этом упоминать. Пустые разговоры о подобном никому не принесут блага. Она лишь не ожидала, что в один прекрасный день Чэнь-сань-е начнёт сомневаться, или же не думала, что Чэнь Сюаньцин поступит подобным образом, загнав её в нынешнее положение.
Пусть она ничего не совершала, ей придётся нести ответственность за свои прошлые ошибки.
Вскоре Гу Цзиньчао взяла себя в руки.
Она встала, подошла к Чэнь-сань-е и заговорила:
— Сань-е, у меня есть дело, о котором я хотела бы вам поведать.
Чэнь Яньюнь заметил, как её рука, скрытая в рукаве, невольно вздрогнула.
Он не проронил ни слова, лишь протянул руку и схватил её, увидев на запястье Гу Цзиньчао красный след. Кожа у неё была слишком нежной, даже от его лёгкого усилия на ней часто оставались отметины. Кто же оставил этот след? Служанки бы точно не посмели.
Увидев след на своём запястье, Гу Цзиньчао вздрогнула всем сердцем. Она поспешно попыталась отдёрнуть руку, но он крепко сжал её пальцы.
Гу Цзиньчао неосознанно подняла голову — она никогда не видела Чэнь-сань-е с таким выражением лица. Это не было похоже на гнев, лицо его просто не выражало никаких эмоций.
— Как это получилось? — Голос Чэнь-сань-е стал напряжённым. — Только не вздумай говорить мне, что это нелепая случайность.
Гу Цзиньчао глубоко вдохнула:
— У нас с седьмым шао-е возник спор…
— Разве вы не обсуждали игру Си-цзе-эр на цине? Как же из-за этого мог возникнуть спор? — На губах Чэнь-сань-е промелькнула улыбка, полная едкой насмешки. — Спорили о том, лучше ли цинь из древесины павловнии или из кедра?
Гу Цзиньчао побледнела. Она хотела скрыть от него чувства Чэнь Сюаньцина… Собиралась лишь рассказать Чэнь-сань-е об их давней вражде, чтобы объяснить, почему они всегда не в ладах.
Но разве можно было хоть что-то скрыть от Чэнь-сань-е!
Чэнь-сань-е видел её нерешительность. В его душе бушевали противоречивые чувства, а улыбка становилась всё более ироничной.
Он насмехался над самим собой.
Когда он шёл свататься к Цзиньчао, та поначалу не желала соглашаться. Он прибег к уловкам, наполовину требованиями, наполовину угрозами заставив её дать согласие. И только теперь он понял, почему она колебалась… Должно быть, в её душе шла тяжкая борьба — выйти замуж за отца человека, которого любишь!
Наверняка он и представить не мог, что с ним случится такая нелепая история.
Прославленный Чэнь-гэлао взял в жёны ту, что когда-то любила его сына. Одаривал её всяческой нежностью и снисходительностью.
Кому же он в итоге проиграл: старшему сыну или Гу Цзиньчао?
Чэнь Яньюню вдруг расхотелось это знать. С самого начала их отношений он во всём потакал Гу Цзиньчао. Он даже сейчас не был уверен, любит ли она его на самом деле или просто привыкла к нему.
Чэнь Яньюнь разжал пальцы, которыми удерживал её руку, встал и тихо произнёс:
— Сегодня вечером я, скорее всего, не вернусь. Не жди меня.
Гу Цзиньчао посмотрела на Чэнь Яньюня. Его лицо казалось изнурённым.
Он никогда прежде не был с ней так холоден и отстранён.
У Гу Цзиньчао защипало в носу — она действительно не могла вынести этой отчуждённости.
— Сань-е. Когда вы приходили в семью Гу просить моей руки, я говорила, что в прошлом совершала безрассудные поступки, но что бы ни случилось впредь, вы должны мне верить. Если верите мне, то присядьте и выслушайте, я хочу всё прояснить. — Она крепко вцепилась в его руку, словно стоило ему уйти сейчас, и она никогда больше не сможет его вернуть.
Чэнь Яньюнь помнил те её слова.
Оказывается, ещё тогда она предупреждала его.
Чэнь Яньюнь тихо вздохнул.
— Возможно, я был слишком самонадеян, — с лёгким самобичеванием произнёс он, а затем добавил: — Гу Цзиньчао, не провоцируй меня сейчас и не разговаривай со мной. О чём бы ты ни хотела сказать… Просто считай, что я не держу своего слова.
Он повернулся, чтобы уйти, но Гу Цзиньчао ещё крепче сжала его ладонь.
— Не уходи…
Голос её пресёкся от рыданий. Она могла лишь отчаянно цепляться за него.
Чэнь Яньюнь никогда не видел её в таком смятении.
Медленно, палец за пальцем, он разжал её руку — твёрдо и непреклонно.
Как бы ни старалась Гу Цзиньчао, она не могла тягаться с ним в силе. Он высвободил руку и, не оборачиваясь, покинул комнату.
Снаружи послышались звуки уходящей стражи.
Гу Цзиньчао до боли закусила губу, боясь, что слёзы всё же хлынут из глаз. Раньше её часто не понимали — отец, брат, даже мать. Но ей никогда не было так больно, как сейчас. Гу Цзиньчао давно знала, каков Гу Цзиньжун, поэтому его непонимание вызывало в ней лишь разочарование и безразличие. Но Чэнь-сань-е был совсем другим… Должно быть, теперь она слишком зависела от него и не могла вынести его внезапного холода.
В прошлой жизни Чэнь-сань-е, узнав о её связи с Чэнь Сюаньцином, навсегда отдалился от неё.
Гу Цзиньчао просидела неподвижно какое-то время, прежде чем прийти в себя. Она позвала Цайфу и остальных, чтобы поговорить.
Сюцюй пересказала всё, что произошло, когда вошёл Чэнь-сань-е, хотя в общих чертах Гу Цзиньчао и так всё знала.
Сюцюй пребывала в крайнем беспокойстве:
— Фужэнь, неужели я сказала что-то не то?
Гу Цзиньчао покачала головой. Способность Чэнь-сань-е распознавать ложь по малейшим признакам была поразительной, почти никто не мог обмануть его, не изменившись в лице. Она строго наказала служанкам:
— Вы мои доверенные гунян, мы все связаны одной судьбой.
То, что случилось сегодня, и слова, сказанные седьмым шао-е, — ни звука об этом не должно просочиться наружу. — Затем она повернулась к Сюцюй: — Ты караулила снаружи, не проходил ли мимо кто из слуг, не мог ли услышать?
Сюцюй покачала головой:
— Сегодня в среднем дворе никого не было. На большой кухне выдали две корзины пирожных цзаоцзыгао, и все гунян отправились на чаепитие.
Гу Цзиньчао облегчённо вздохнула. Если бы это услышали другие служанки, дело приняло бы скверный оборот.
— Фужэнь, что же нам теперь делать?.. — тихо спросила Юйчжу.
Гу Цзиньчао негромко ответила:
— Смени мне чай. Я буду ждать возвращения Сань-е.
Говорят, судьба любит играть людьми, и раньше она в это не верила. Теперь же видела, что судьба и впрямь жестоко насмехается над ней. Когда-то она любила Чэнь Сюаньцина, но он отшвырнул её чувства, как ненужную ветошь. Теперь же, когда она лишь желала спокойной жизни, он стал для неё обузой…
Ей тоже нужно было время, чтобы Чэнь-сань-е во всём разобрался сам.
Наступил вечер, и Гу Цзиньчао отправилась засвидетельствовать почтение Чэнь-лаофужэнь.
Чэнь-лаофужэнь беседовала с Чэнь Сюаньжанем и Чэнь Сюаньфэном, расспрашивая Чэнь Сюаньжаня о забавных случаях со службы. В комнате то и дело раздавался смех.
Госпожа Цинь, стоявшая подле, слушала рассказ сына, и лицо её светилось гордостью.
— Цяньлян шие тоже по фамилии Чэнь, он местный, из уезда Гаочунь. Как-то раз он пригласил меня выпить в местный трактир, и в разговоре выяснилось, что мы дальние родственники. Оказывается, его дед родом из Баодина и приходится нашему прадеду двоюродным братом…
Чэнь-лаофужэнь рассмеялась:
— Надо же, встретить старого знакомого в чужих краях! Из какой же они ветви, скажи мне, может, я ещё помню.
Пока они разговаривали, вошла Гу Цзиньчао. Чэнь-лаофужэнь пригласила её сесть рядом и с улыбкой заметила:
— Обычно Третий в свободное время всегда с тобой, почему же сегодня ты пришла одна?
Сердце Гу Цзиньчао кольнуло, но она заставила себя улыбнуться:
— Он сказал, что у него ещё остались дела, и велел мне прийти первой, чтобы засвидетельствовать вам почтение.
Чэнь-лаофужэнь предложила ей остаться на ужин, но Гу Цзиньчао вежливо отказалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
