Две женщины разговорились так, что конца и края не было видно. В конце концов, когда беседа была в самом разгаре, Лу Цинцин спросила у У Манман, нет ли чего выпить.
Некоторые темы требуют вина, чтобы раззадорить разговор.
У Манман тут же подошла к винному шкафу, достала бутылку и бокалы.
Лу Цинцин взяла бутылку и взглянула на этикетку.
— Впечатляешь, Манман. Это же «Лафит» восемьдесят второго года, очень достойно.
У Манман ничего не ответила, просто открыла штопором дубовую пробку и налила Лу Цинцин бокал.
Лу Цинцин слегка покачала бокал.
— Жаль, времени мало, а не то вину стоило бы дать «подышать» перед тем, как пить.
У Манман уселась, подогнув под себя одну ногу.
— Не стоит так церемониться.
Лу Цинцин сделала глоток и нахмурилась.
— Почему у этого вина такой странный вкус? — ей было неловко сказать прямо, что У Манман купила подделку.
«Лафита» восемьдесят второго года осталось не так уж много, с каждой выпитой бутылкой его становится всё меньше, откуда взяться такому количеству оригинала?
У Манман хихикнула:
— Ух ты, а ты разбираешься! Даже папа не заметил.
У Манман продолжила:
— Бутылка настоящая, это вино папа купил на аукционе. Когда его выпили, я оставила бутылку и попросила знающих людей сделать новую пробку. Главное, чтобы снаружи всё выглядело как надо, а что касается красного вина внутри — я всё равно не отличаю хорошее от плохого.
Лу Цинцин просто лишилась дара речи. Разве может «Лафит» восемьдесят второго года быть таким же, как Каберне «Чжанъюй» за несколько десятков юаней?
Пусть даже это было «Чжанъюй», но то, что У Манман сделала дальше, лишило Лу Цинцин дара речи ещё больше: У Манман плеснула в свой бокал «Спрайт».
— На самом деле, если добавить «Спрайт», то «Лафит» и «Чжанъюй» на вкус совершенно одинаковы, — пояснила У Манман.
Лу Цинцин приложила ладонь ко лбу.
Однако даже разбавленное «Спрайтом» вино всё равно пьянило.
У Манман очнулась в полузабытьи. Стоило ей открыть глаза, как она увидела Лу Цинцин, сидевшую на скамье перед кроватью и смотревшую на неё. От неожиданности У Манман чуть не закричала.
— Цинцин! — У Манман села, прижимая к себе одеяло; очевидно, Лу Цинцин укрыла её.
— Ты совсем не умеешь пить, — Лу Цинцин хлопнула в ладоши и поднялась. — Мне тоже пора.
У Манман посмотрела на время — был уже час ночи. Она встала, проводила Лу Цинцин до двери, наспех умылась и снова легла спать.
В следующие несколько дней Лу Цинцин ещё несколько раз приглашала У Манман встретиться, но та отказывалась.
Главным образом потому, что в тот день, когда У Манман проснулась, её до глубины души поразил тот нежный, полный томления взгляд Лу Цинцин.
Хотя Лу Цинцин совсем недавно хвасталась фотографией своего молодого любовника, в их кругах нравы были свободными, и бисексуалов хватало.
Возможно, она сама себе всё напридумывала, но У Манман пока не планировала менять ориентацию.
Выждав несколько дней, У Манман позвонила отцу и в ходе праздного разговора спросила:
— Папа, ты в прошлый раз говорил про кредит на новую производственную линию на заводе, его одобрили?
— Вчера банк наконец-то дал добро, на следующей неделе деньги поступят, — ответил У Сун. — С чего это ты вдруг об этом вспомнила?
У Манман на другом конце провода облегчённо вздохнула. Хотя она и не знала, была ли она чересчур подозрительна, но в тот раз, услышав от отца, что ссуда, которая уже была делом решённым, внезапно застопорилась, её сердце невольно ёкнуло.
Теперь всё наконец наладилось. И неважно, было ли это связано с Богом Богатства или нет, У Манман наконец успокоилась.
Та сумка для Лу Цинцин определённо стоила своих денег.
— Манман, ты приедешь на выходных пообедать? Мама о тебе уже несколько раз спрашивала, — добавил У Сун.
— Приеду! — бодро ответила У Манман. Когда же ещё ехать, если не сейчас? В эти дни её «кошелёк» — папа — наверняка в отличном настроении. А когда у него хорошее настроение, дела улаживаются легко.
У Манман больше не хотела толкаться в метро.
В субботу У Манман проспала допоздна, а потом отправилась в спортзал сжигать жир на два часа, стараясь довести себя до изнеможения, чтобы выглядеть жалко. Только когда солнце начало клониться к закату, она переоделась, взяла рюкзак и направилась к району вилл на склоне горы.
Склон горы утопал в зелени лесов, но дороги там были крутыми и извилистыми. У Манман казалось, что у богачей не всё дома, раз они покупают виллы в такой глухомани на высоте.
Кое-как добравшись до пологого участка, У Манман достала из походного рюкзака флягу и, запрокинув голову, отхлебнула воды. На ней был льняной походный костюм, так что она, не боясь испачкаться, уселась прямо на землю передохнуть.
Дневная тренировка отняла слишком много сил, и сейчас у неё даже перед глазами всё плыло.
Из-за поворота внизу выехал чёрный седан. Ещё издалека У Манман заметила привязанную к окну связку мультяшных воздушных шаров.
Когда машина приблизилась, У Манман взглянула на номера — разве это не тот самый «Бентли», на который её отец и мать копили три года, во всём себе отказывая?
Окно опустилось, и показалось раскрасневшееся улыбающееся личико брата У Манман, Дань-Даня:
— Цзецзе, цзецзе, сегодня папа и мама возили меня в Диснейленд!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
