— Да нет, просто добывают мрамор, — сказала Лу Цинцин. — О её семье и говорить нечего. Если и есть что-то особенное, так это то, что Дун Кэкэ — единственная женщина за все эти годы, которая была беременна от моего дяди.
— Когда? — тут же округлила глаза У Манман и принялась расспрашивать дальше: — Что-то я не слышала, чтобы народная богиня была беременна.
— Лет в семнадцать-восемнадцать, наверное, — ответила Лу Цинцин.
У Манман мастерски умела переводить тему, поэтому тут же подхватила:
— Я так и знала! Наверняка это было, когда они были совсем молодыми. Посмотри, как твой дядя держится сейчас — комар носа не подточит. Это в молодости он, должно быть, поддался порыву. То ли не хотел пользоваться презервативами, считая, что это всё равно что чесать ногу через сапог, то ли слишком торопился, а в кармане ничего не оказалось. Впрочем, может, Дун Кэкэ купила поддельную экстренную контрацепцию.
Стоило У Манман завести эту тему, как её уже было не остановить.
— Хотя лет двенадцать назад мы ещё не были такими раскованными, да и интернет не был так развит. Может, они оба просто не знали, как предохраняться? Ну и грех… Скажи, почему в нашей стране так? Половое воспитание на таком низком уровне, да ещё всё это постоянно утаивают и прячут.
— Слушай, я тут недавно видела в новостях: одна супружеская пара, оба доктора наук, после свадьбы никак не могли завести ребёнка. Пошли проверяться на бесплодие, и в итоге выяснилось, что эти два идиота думали, будто достаточно просто укрыться одним одеялом, чтобы зачать! — Дойдя до этого места, У Манман так и покатилась со смеху.
Лу Цинцин тоже рассмеялась вслед за ней.
— Как думаешь, какая причина была у твоего дяди и неё? — Женщины во время сплетен особенно любят копаться в чужих секретах.
— Откуда мне знать такие подробности?
— Ладно, продолжай, — к счастью, У Манман всё же вспомнила, что нужно вернуться к теме. — Богиня ведь наверняка не стала рожать?
— Ещё бы! В то время Дун Кэкэ ещё не дебютировала. Но она всегда мечтала попасть в шоу-бизнес. Её семья была против, и именно мой дядя поддержал её в стремлении к мечте. А эта дурочка Дун Кэкэ ради карьеры в шоу-бизнесе втайне от моего дяди сделала аборт, да ещё и соврала, будто это был выкидыш.
Итог был предсказуем: влюблённые, бывшие друг для друга первой любовью и росшие вместе, словно зелёные сливы и бамбуковая лошадка, расстались.
— Теперь Дун Кэкэ пожалела об этом и хочет уйти из кино, чтобы вернуть моего дядю, — Лу Цинцин несколько раз причмокнула языком. — Но увы! Женщины, желающие родить от моего дяди, сейчас выстроились в очередь до самого Тихого океана. Где уж там протиснуться увядшей Дун Кэкэ.
У Манман согласно закивала — по крайней мере, она сама не отказалась бы встать в эту очередь.
— Теперь понимаешь? — спросила Лу Цинцин у У Манман.
У Манман кивнула:
— Понимаю. Тогда эта история наверняка нанесла нашему дяде неизмеримую психологическую травму, поэтому сейчас, стоит ему услышать, что женщина беременна от него и собирается сделать аборт, он тут же меняется в лице.
У Манман вздохнула и со знанием дела добавила:
— Вот и говорят: раны, полученные в детстве и юности, трудно залечить в зрелом возрасте, каким бы счастливым ты ни был.
У Манман прикусила ноготь с маникюром:
— Всё-таки это был его первый ребёнок, такое врезается в память на всю жизнь. К тому же его первая любовь предпочла карьеру, а не его! Как же это бьёт по самолюбию!
Долгие страдания делают человека лекарем, вот и У Манман уже сама едва не превратилась в дипломированного психоаналитика. Она пододвинулась поближе к Лу Цинцин и робким, но крайне сплетническим тоном, каким обычно злословят за спиной, спросила:
— С таким мстительным характером нашего дяди, неужели он тогда никак не усложнил жизнь Дун Кэкэ?
— Наш дядя не такой. Всё-таки они когда-то делили ложе, и он не опустился бы до подобного. Подумаешь, женщина — хочет уйти, пусть уходит, — Лу Цинцин, разумеется, горой стояла за Лу Суя.
— Но с другой стороны, всему своё время, — Лу Цинцин усмехнулась. — У семьи Дун ведь недавно начались проблемы. Вместо того чтобы спокойно заниматься своими шахтами, они позавидовали тем, кто строит недвижимость. В итоге сейчас на рынке застой, цепочка финансирования разорвана, со строящимися объектами беда, вот Дун Кэкэ и вздумала вернуться к дяде.
— О, так вот почему эта Дун Кэкэ вернулась к твоему дяде? — с пониманием протянула У Манман. Про себя она подумала, что Бог Богатства, оказывается, не так уж и привлекателен для своей первой любви. От этой мысли его очарование в глазах У Манман упало сразу процентов на тридцать.
— Вовсе нет! Все эти годы она то и дело строила глазки моему дяде, мечтая вернуть былую любовь. Только с какой стати ему возвращаться к прошлому? Раньше она ещё ломалась, а в этот раз окончательно потеряла стыд — со слезами на глазах умоляет моего дядю помочь её семье, — Лу Цинцин скривила губы.
— И что потом? — спросила У Манман.
— А что потом? Мой дядя не святоша какой-нибудь. То, что он не стал добивать её тонущую семью, уже свидетельствует о его великодушии.
— Вот только… — Лу Цинцин с сочувствием похлопала У Манман по плечу. — Вот только тебе не повезло. Надо же было так совпасть — ты расковыряла самую болезненную рану на сердце моего дяди.
Эта ситуация была точь-в-точь как «призрак из прошлого», и У Манман понимала, что сама подставилась под удар.
— На самом деле в этом нет моей вины. Это они сами проявили неосторожность или с биологией не знакомы, довели дело до новой жизни, а в итоге всё перевернулось с ног на голову и ударило по мне. Ну за что мне это всё? — сокрушённо вздохнула У Манман.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
