— Что у тебя с Лу Суем случилось? — спросила Лю Лэвэй у У Манман, сдерживая гнев.
У Манман, прикрыв трубку рукой, посмотрела на соседок по комнате, перевернулась, встала с кровати и вышла на балкон.
— Мы расстались.
— Почему расстались? — допытывалась Лю Лэвэй тоном следователя.
— Не подходим друг другу, — небрежно ответила У Манман.
Эти слова едва не довели до инфаркта У-лаобаня и госпожу Лю на другом конце провода.
— Я смотрю, ты совсем от рук отбилась, решила показать свой капризный характер? Ну что, наступила на собственные грабли, больно теперь? — раздался из трубки голос У-лаобаня.
Оказалось, разговор шёл по громкой связи.
— Ты кем себя возомнила? Кто ещё в этом мире будет терпеть твои паршивые выходки так, как мы с матерью? А ну сейчас же иди и извинись перед Лу Суем, — приказал У-лаобань тоном главы семейства.
— Извинения не помогут, да и мне не за что извиняться. Мы разошлись окончательно, это дело решённое, — сказала У Манман.
— Да что ты понимаешь! У тебя мозги совсем жиром заплыли? Сейчас ты со мной споришь, а потом ещё плакать будешь, — У-лаобань кипел от ярости.
— Всё это ведь только из-за денег? Я и не собиралась искать богача, я просто хотела… — У Манман всё ещё пребывала в той стадии осознания, когда кажется, что с любимым и в шалаше рай.
У-лаобань и госпожа Лю, очевидно, поняли её намек.
— Повзрослела, оперилась, да? Не хочешь искать богатого? Всё потому, что за твоей спиной стою я, твой отец, и зарабатываю для тебя деньги. Раз ты такая способная, то с этого дня рассчитывай только на себя и не вздумай приходить ко мне или к матери за помощью, — У Сун с грохотом бросил телефон на стол, пробормотав «дура».
Через три дня У Манман снова позвонила госпожа Лю и велела вернуться, чтобы переоформить на неё элитную недвижимость на улице Цимин.
Изначально У Сун и Лю Лэвэй подарили этот дом У Манман в качестве компенсации, когда только помирились. Договорились, что это будет её приданым, поэтому жильё записали на её имя, но теперь У-лаобань решил его забрать.
У Манман не успела вставить и слова, как услышала голос У Суна:
— У Манман, если в тебе осталось хоть немного гордости, возвращайся и переоформи дом. Ты ведь презираешь деньги? Вот и оставайся такой возвышенной, и чтобы запах отцовских денег тебя не смущал.
У Манман сжимала телефон, не говоря ни слова. Дети не стыдятся уродства матерей, и она никогда не воротила нос от отцовских денег — иначе у неё не было бы такой обеспеченной жизни. Но в пылу ссоры трудно избежать злых слов.
Однако У-лаобань не желал слушать оправданий У Манман и грубо повесил трубку.
У Манман пришлось бронировать билеты на самолёт, но тут она подумала, что её финансовые источники наверняка перекрыты. У неё ещё оставалось немного денег на учёбу, но в остальном придётся экономить.
Что касается денег от продажи машины, тогда она считала, что Лу Суй её бросил, и тратить их казалось естественным. Но сейчас её благородство дало о себе знать: пользоваться теми деньгами было бы как-то подло.
Но если вернуть деньги Лу Сую, это, пожалуй, разозлит его ещё сильнее. В поступках нельзя быть слишком категоричной.
У Манман вздохнула и вместо этого купила билет на поезд. Оказалось, что в высокоскоростных поездах довольно комфортно, да и путь занимает не так много времени.
Процедура переоформления прошла гладко: У-лаобань заранее всё подготовил.
— Поскорее собирай свои вещи, я уже нашёл покупателя на дом, — сказал У Сун.
У Манман ответила «хорошо» и на несколько дней погрузилась в упаковку вещей.
В университете «А» она жила в одной комнате с тремя другими девушками, места для вещей там было крайне мало, поэтому У Манман просто сняла склад, чтобы отвезти туда всё упакованное.
Все эти дни У Манман жила в Баньшане, и У-лаобань не одарил её ни единым добрым взглядом.
Вечером У Сун вернулся пьяным. Лю Лэвэй уложила его в постель и принесла медовую воду.
— Ты слишком суров с Манман, ей сейчас тоже нелегко.
— Не балуй её, она и так в край избалована. Совсем не выросла. Ей кажется, что мы слишком приземлённые, а по мне — так она чересчур наивна. В этот раз нужно проучить её как следует, — сказал У Сун.
— Ты и правда продал её квартиру? — Лю Лэвэй помассировала У Суну виски.
— Нет ещё, я просто припугнул её. Пусть квартира и дальше стоит, подождём, пока она соберётся замуж. А если так и не поумнеет, отдам дом Дань-Даню, — ответил У Сун.
— Я хочу, чтобы Манман продолжала ходить к У Ишэну, — сказала Лю Лэвэй, слегка нахмурившись от беспокойства за дочь.
Гнев гневом, но после расставания с Лу Суем У Манман вела себя слишком спокойно, что вызывало у Лю Лэвэй дурное предчувствие.
— Пусть ходит, пусть, — У Сун, видимо, тоже вспомнил прошлое и нетерпеливо махнул рукой. — От неё ни дня покоя нет. В детстве была такой милой, вообще не заставляла волноваться.
У Манман, узнав, что У-лаобань согласен и дальше оплачивать её психологические консультации, с радостью подчинилась.
В этом и заключалась разница между кровным родством и его отсутствием.
Как бы У-лаобань и госпожа Лю ни злились на неё, какими бы натянутыми ни были их отношения, У Манман тратила их деньги без малейших угрызений совести.
Но когда дело касалось Лу Суя, она всё время что-то взвешивала.
У Юн, увидев У Манман, улыбнулся:
— Выглядишь лучше, чем я ожидал.
О расставании У Манман с Лу Суем У Юн уже узнал от Лю Лэвэй. Мать остаётся матерью: как бы она ни сердилась, всё равно переживала, поэтому первой позвонила У Юну, боясь, что У Манман что-то скроет, и это помешает лечению.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
