Рядом с Чэнь Хунчжу следовали семь или восемь учеников секты Хуа Вэй, личные преемники старейшин и мастеров пиков. В этот момент они также достали свои сокровища.
Внешне они демонстрировали решимость, способную достичь небес1, но кто-то спросил Чэнь Хунчжу-дасяоцзе через передачу звука:
— Дасяоцзе, если мы вдруг проиграем, можно ли будет выставить счет старшему шисюну?
Чэнь Хунчжу в гневе отругала его в ответ:
— У тебя еще хватает совести спрашивать о счетах после проигрыша? На кону честь всей секты. Если проиграете, все отправитесь созерцать стену на Обрыве Отсечения!
Разве могли хозяева проиграть?
Эту встречу затеяли молодые женщины-культиваторы, и даже если дело зайдет слишком далеко, можно будет просто сказать: «Сяогунян неразумны и не знают меры», и на этом закончить. Это не испортит видимость согласия и не повлияет на общую ситуацию.
Юань Цинши не пришел. Не появились и такие люди, как инспектор академии Цинъя Цзые Вэньшу или старшие ученики других сект, являющиеся их опорой. Они лишь сидели в Хусиньтин по другую сторону озера, попивая чай и ведя беседы о Дао, и издалека приглядывали за ними.
«Шесть мудрецов Цинъя» не явились, так как потеряли лицо у ворот двора Суна и еще не успели его вернуть, опасаясь насмешек.
— Ставки сделаны, но как мы будем состязаться? — спросила Чэнь Хунчжу. — Решайте сами!
Фэн Цзыи-сяоцзе с улыбкой произнесла:
— На изысканном собрании Дэнвэнь уже состязались в цине, шахматах, каллиграфии и живописи, нам не нужно повторяться. В начертании талисманов нам не сравниться с шимэй и шисюнами из академии; в алхимии и предсказаниях — не превзойти обитель Цзыюнь; а в управлении духовными зверями вы не одолеете мою секту Даянь… У каждой школы свои сильные стороны, поэтому соревноваться в узких дисциплинах было бы несправедливо. Давайте выберем то, что умеют все, чтобы ни у кого не было преимущества.
Все вокруг согласно закивали.
— Тогда сравним основы — техники, которые изучал каждый из нас! — предложила Чэнь Хунчжу.
Фэн Цзыи-сяоцзе повернулась к озеру.
Небо затянуло закатное марево, воды озера Яогуан переливались золотом, простираясь на тысячи ли. У павильона Хусиньтин распустилось несколько скоплений лотосовых листьев, грациозно покачивающихся на ветру.
Она сказала:
— Почему бы каждой стороне не выставить по одному человеку для состязания в технике легкости? Кто первым сорвет лист лотоса у Хусиньтин, тот и победил, и сможет забрать все эти трофеи. Разумеется, использовать артефакты для ускорения запрещено!
Чэнь Хунчжу подумала, что секта Даянь все равно в выигрыше: всем известно, что когда они только начинают обучаться управлению зверями, первым делом осваивают побег от преследующих их существ, так что каждый из них мастерски владеет техникой легкости.
Однако, как хозяйка, она должна была проявить великодушие. Посмотрев на стоявших рядом, она ответила:
— Согласна.
Среди учеников, которых она привела сегодня, были мастера разных искусств; один из личных преемников мастера пика искусно владел быстрым мечом и обладал стремительными движениями.
Членам разных сект не требовалось долгих обсуждений — они хорошо знали возможности друг друга, и кандидаты были выбраны в мгновение ока.
Они вышли из павильона над водой и, втайне концентрируя внутреннюю энергию, подошли к плакучим ивам на берегу.
***
Сун Цяньцзи шел неспешным шагом. Он находился так близко к воде, что подол его одежд уже промок. Время от времени он останавливался, подбирал несколько камней, присаживался, чтобы потрогать землю, и на мгновение закрывал глаза, прислушиваясь к ощущениям, после чего поднимался и продолжал путь.
Он был предельно сосредоточен, не обращая внимания на суету вокруг, словно существовали только он и это озеро.
Тем временем у Мэн Хэцзэ разбегались глаза от увиденного.
Кто-то выгуливал пушистую, белоснежную и очаровательную треххвостую кошку. Он подумал, что в мире существуют такие послушные и ласковые духовные звери, и гадал, что это за порода. Действительно ли те существа, которых он кормил на подработке, были духовными зверями? Почему они все выглядели свирепыми и были готовы в любой момент вцепиться в него зубами?
Кто-то хвастался перед спутниками сияющими артефактами, и Мэн Хэцзэ с гордостью подумал, что все они уступают в красоте его четкам из красной яшмы.
Другие обменивались пилюлями, чей аромат разносился по ветру, и он с сожалением отметил про себя, что ему предложить на обмен нечего.
- Решимость, способная достичь небес (豪气干云, háoqì gānyún) — обр. в значении «героический дух», «непоколебимая храбрость». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
