— Сун-шисюн, не бойся, — Мэн Хэцзэ был легок и проворен, точно ласточка, касающаяся воды, телом подобен ловкой обезьяне, чьи ноги едва касались земли. Он подхватил Сун Цяньцзи и забросил его себе на спину. — На этот раз я спасу тебя!
Отвесная скала, на которой прежде негде было и ногу поставить, теперь казалась ему ровной дорогой.
Мэн Хэцзэ и сам не ожидал, что в миг смертельной опасности его потенциал пробудится и он сумеет применить технику легкости, которой только что обучил его Сун Цяньцзи.
Ночь становилась все глубже, ветер — все яростнее, не умолкал стрекот насекомых и рев зверей.
Во второй половине ночи набежали мрачные тучи, скрыв ясную луну.
Шумело море лесов. Раздался глухой раскат грома, ночной ветер принес косые струи холодного дождя.
Сквозь изморось неслась черная тень, неся на плечах другого человека; при каждом прыжке из-под ног летели камни и вздымалась пыль.
Изумление Сун Цяньцзи сменилось лишением дара речи.
Оплошал.
Перед ним был образцовый юноша, еще не познавший жестоких ударов мира совершенствующихся, чей уровень ответственности и морали был поразительно высок.
В прошлой жизни, помимо мастерства меча и создания артефактов, Сун Цяньцзи не было равных в умении спасать свою жизнь и исцеляться. Однако сейчас он не мог применить техники лечения. Ему оставалось лишь позволить Источнику Бессмертия в Пурпурном дворце1 медленно восстанавливать повреждения. Если бы восстановление шло слишком быстро, это вызвало бы подозрения у Мэн Хэцзэ, а если бы о произошедшем узнали в секте Хуавэй, не миновать бы лишних бед.
Поскольку Сун Цяньцзи не собирался убивать свидетеля, он не мог позволить себе выдать тайну.
О планах спуститься с горы и заняться земледелием придется подумать позже…
— Сейчас наверху, на утесе, наверняка стоят люди управляющего Чжао. Спускайся, — сказал Сун Цяньцзи. — Иди в ту сторону, куда я укажу.
— Хорошо! — Мэн Хэцзэ полностью доверился ему.
Шел унылый ночной дождь, склоны гор стали скользкими и труднопроходимыми, но шаг Мэн Хэцзэ оставался твердым.
Под дождем он донес Сун Цяньцзи до пещеры, юркнул внутрь и достал огненный талисман, чтобы осветить все вокруг.
Внутри все было затянуто паутиной и покрыто пылью, но валялись обломки костей и сухая трава — вероятно, это было заброшенное логово какого-то горного зверя.
Мэн Хэцзэ усердно развел костер, расчистил место, соорудил мягкую подстилку из травы и помог Сун Цяньцзи устроиться поудобнее.
Как только они устроились, он хлопнул себя по лбу:
— Беда! Я забыл твой кинжал, сейчас вернусь и заберу!
Сун Цяньцзи лениво откинулся на траву и махнул рукой:
— Не стоит. Лезвие зазубрилось, он уже бесполезен.
— Я найду мастера артефактов, чтобы он починил его!
Сун Цяньцзи удивился:
— У тебя есть духовные камни?
— Я… я… — пробормотал Мэн Хэцзэ, выглядя подавленным и смущенным.
Сун Цяньцзи громко рассмеялся:
— Если нет денег, так и скажи, в этом нет ничего зазорного!
Для внешнего ученика иметь хотя бы одну-две вещи с выгравированными рунами, которые с натяжкой можно назвать «духовным оружием», было уже великим достоянием. Мэн Хэцзэ подумал о том, что за эту ночь Сун-шисюн повредил правую руку, в которой держал меч, и лишился защитного кинжала. Какое несчастье.
Стиснув зубы, он выудил что-то из-за пазухи, вложил в руку Сун Цяньцзи и торжественно произнес:
— Сун-шисюн, прими это в подарок. Носи его, оно поможет твоим ранам.
Почувствовав под пальцами гладкую и нежную поверхность, Сун Цяньцзи опустил взгляд.
Это были четки из красного духовного нефрита, украшенные белой кистью. Восемнадцать бусин сияли чистотой и блеском; в свете костра они отливали темно-красным, и казалось, будто внутри них пульсируют кровавые жилки.
На двух центральных бусинах были вырезаны древние иероглифы.
Сун Цяньцзи прочитал:
— Чжэн… Сянь?
— Мое второе имя — Чжэнсянь. До того как я прибыл на обучение в секту Хуавэй, моя семья жила в области Цинлу континента Тяньнань, и родные звали меня Мэн Чжэнсянь.
- Пурпурный дворец (紫府, zǐfǔ) — в даосских практиках область внутри тела совершенствующегося, где хранится духовная энергия и пребывает сознание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
