Он использовал множество приёмов, требовавших вращения, и при каждом повороте полы его одежд высоко взмывали вверх.
Поднялся порыв ветра, принёсший невесть откуда бесчисленные белые лепестки.
Они кружились и летели, заполняя всё небо, словно на арене-лэйтай1 начался настоящий снегопад.
Белые лепестки перемешивались с тёмно-красными отблесками крови — эта красота была печально-прекрасной и захватывающей дух.
Кто-то под помостом играл на бамбуковом листе; мелодия лилась тоскливо и горестно, вызывая в сердцах невольную боль.
Лишь когда Мэн Хэцзэ убрал меч, толпа внизу пришла в себя, словно только что завершила долгий и трудный путь юноши в поисках бессмертия.
— Я отдам за него свой голос! — всхлипнула одна из женщин-культиваторов.
Этот раунд завершился, и Мэн Хэцзэ покинул площадь, чтобы вернуться только к следующему выходу.
Когда всё начиналось, небо уже клонилось к сумеркам.
К концу боя вокруг сгустилась тьма, и лишь единственный луч света падал на него, озаряя лицо в пятнах крови.
Мэн Хэцзэ, весь в крови, опустил голову и вытащил из рукава ещё не распустившуюся ветку груши, мягко подул на бутоны и взмахом руки бросил её вниз с помоста.
— Спасибо, что пришли посмотреть на мой бой!
Неизвестно, кто из женщин-культиваторов закричал первым, но под ареной мгновенно началась неистовая давка за трофей.
После этого поединка группа поддержки Мэн Хэцзэ из числа женщин-культиваторов начала обретать свои очертания.
Кто-то с сожалением произнёс:
— Жаль, что выступления не повторяются, такое можно увидеть лишь однажды.
Кто-то прошептал:
— А я втихаря записала всё на стену-инби.
— Правда? Назови цену и продай мне! Как насчёт трёхсот духовных камней?
Но та, стиснув зубы, ответила:
— Не продам! Оставлю себе, буду смотреть одна!
— Триста пятьдесят!
— Нет! Внезапный трепет сердца в весну четырнадцати лет — это бесценное сокровище!
Многие мужчины-культиваторы не понимали этого:
— Триста пятьдесят? Совсем с ума посходили ради какого-то сяобайлянь.
— И кто только разбросал для него эти лепестки? Как вычурно, какая наигранность!
— Но ведь и правда красиво. В любом случае, мы будем только смотреть, голосовать не станем — просто усладим взор.
На словах все зарекались голосовать, но в глубине души понимали: если Мэн Хэцзэ выбудет, то больше не удастся увидеть таких великолепных выступлений на арене.
Кое-кто размышлял: «Раз все говорят, что не будут голосовать, у него наверняка окажется мало голосов. Отдам один голос я, чтобы он просто не вылетел».
Благодаря такому ходу мыслей число голосов Мэн Хэцзэ стремительно взлетело вверх.
Чэнь Хунчжу испытывала по этому поводу смешанные чувства. Мэн Хэцзэ был учеником секты Хуавэй, и секта должна была бы разделять его славу, но Мэн Хэцзэ отдалился от неё, а все ученики внешней секты благодаря этому состязанию сплотились ещё сильнее, и управлять ими стало гораздо труднее.
Кое-кто из старейшин уже предложил после завершения Изящного собрания Дэнвэнь изгнать всех внешних учеников с горы и набрать новых — тех, кто будет послушнее, покорнее и готов трудиться усерднее, чтобы полностью изменить атмосферу во внешней секте.
Фэн Цзыи не разделяла её взглядов и заботилась лишь о собственном веселье.
Будучи одной из тех женщин-культиваторов, что уже имели дело с Мэн Хэцзэ, она первой стала его сторонницей и даже отправила служанок раздавать цветные записки: «Обратите внимание на номер триста шестьдесят пять — Мэн Хэцзэ».
Женщины-культиваторы зазывали голосовать очень искусно, начиная с тех практиков из мелких сект, что приехали лишь повидать мир и рано выбыли из состязаний:
— Почтенный собрат по Пути, доброго дня.
Многие из них впервые в жизни удостоились того, чтобы красивая женщина-культиватор заговорила с ними первой. От волнения их лица заливала краска, они не знали, что ответить, и, сначала низко поклонившись, запинаясь, произносили:
— Ты… нет, вы… здравствуйте, почтенная сяньцзы!
- Лэйтай (擂台, lèitái) — традиционный приподнятый помост или арена для проведения боевых поединков или состязаний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
