Весной Вэй Пин шел по главной улице города Хуавэй.
По обе стороны улицы зеленели деревья, в их тени щебетали птицы, а под ними торговцы толкали свои тележки, выкрикивая зазывные слова.
Оживление, вызванное Собранием Дэнвэнь, еще не утихло; те практики, у кого не было приглашения, чтобы подняться на гору Хуавэй, могли лишь толпиться в городе.
Они носили одежды разных земель, говорили с самыми причудливыми акцентами и были вооружены всевозможным оружием.
Любой практик, раз уж он был способен к самосовершенствованию, неизменно обладал чем-то, что возвышало его над простыми смертными, — какими-то притягательными чертами или особенным нравом.
Все, кроме Вэй Пина.
У него была ленивая походка, заурядное лицо и поношенное платье. Даже если бы ты прошел мимо него, плечом к плечу, то ни за что не обернулся бы, чтобы взглянуть на него во второй раз.
Шлепая соломенными сандалиями и прижимая к себе старый меч, он, подобно рыбе, плывущей против течения, пробирался сквозь людское море, пока не свернул на тихую старую улочку.
В глубине старой улицы ломбард «Хэйдянь» стоял закрытым уже долгое время. Опавшие лепестки на ступенях никто не подметал, и весенний ветер то и дело подхватывал их, кружа в воздухе.
В мире стало одним местом меньше, где он мог бы хитрить и плутовать, добывая себе духовные камни и руководства по техникам.
Вэй Пин постоял у дверей какое-то время и вдруг рассмеялся:
— Кто в Поднебесной сравнится с героем? Чем бессмертие искать — лучше чарку вина выпивать!
Он все еще думал о Героическом свитке1. Сун Цяньцзи, написавший эти строки, попался на глаза тем двум стариканам — поистине самый неудачливый человек в Поднебесной. Спасать мир? Разве это дело для простого смертного?
Вэй Пин злорадствовал, но в то же время чувствовал легкую горечь. Казалось, те двое стариканов сказали ему прямо в лицо: «Ты думал, что ты — бесподобный гений, и без тебя миру не спастись? Нет, ты уступаешь Сун Цяньцзи. То, что не под силу тебе, сможет он».
Гуляка-юноша пробормотал себе под нос:
— Свободу и за тысячи золотых не купишь. Храм Цзыюнь и Академия Цинъя — места пресные и скучные, разве там сяо-е будет так же хорошо, как в веселом квартале?
Впрочем, когда у него водились деньги, он спал в веселых кварталах, выбирая самых красивых девиц, а когда в карманах было пусто — ночевал в сточных канавах вместе с крысами. В любом случае он мог уснуть где угодно.
Юноша ушел из дома, отрекся от всего, отринул правила, сменил имя и скрыл свой истинный облик. Он приходил и уходил в одиночестве, подобно опавшим цветам на весеннем ветру или дикому коту в темных переулках.
Даже если бы он обучил тысячу таких, как второй пёс Ли, или принес славу десяти тысячам практиков, никто бы его не узнал. Для него это был лишь способ раздобыть пару-тройку духовных камней на расходы.
Вэй Пину нравилась такая жизнь — она была куда свободнее и счастливее тех времен, когда он звался Вэй Чжэньюй.
Выйдя со старой улицы, он тут же направился прямиком в игорный дом.
В игорном доме царило великолепие, повсюду теснились люди, а шум стоял невообразимый. Как и говорил второй пёс Ли, толпа спорила о том, к кому в ученики пойдет Сун Цяньцзи.
В центре зала висел список «Героического свитка». Духовные камни рекой стекались на игровые столы.
Чжуан Хэ громко выкрикивал:
— Кто ставит на Святого каллиграфии — к этому столу! Кто на Ци Гуя — к тому столу!
Вэй Пин стоял между двумя столами. Он еще не встречался с Сун Цяньцзи и с любопытством гадал, что же это за человек.
Но тот сейчас был на пике славы, окруженный сиянием величия, и вскоре должен был отправиться в Храм Цзыюнь или Академию Цинъя, где тысячи людей стали бы превозносить его и заботиться о нем. Встретиться с ним, пожалуй, будет непросто.
— Неужели в мире осталось всего два пути? — внезапно выкрикнул Вэй Пин. — Разве нет третьего варианта?
- Героический свиток (英雄帖, yīngxióng tiě) — торжественное публичное объявление или приглашение, используемое в мире боевых искусств для прославления выдающихся талантов и мастеров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
