Калека Лю в молодости не хромал, и прозвища такого, само собой, не носил.
Когда-то он был известным на десять ли и восемь деревень плотником, мастером с золотыми руками и ясным умом.
В округе Цяньцюй, где изделия из железа находились под строгим надзором, искусные плотники, владевшие мастерством соединения шип в паз и строившие дома и мебель без единого гвоздя, пользовались неизменным почетом.
Видя, как земля с каждым годом становится все суше и тверже, а пахотных быков — все меньше, отчего вспашка требовала всё больших усилий, мастер земледелия Лю задумался над усовершенствованием орудий труда.
Три года он провел в неустанных изысканиях, создав новый плуг. Преисполненный надежд, он отправился в храм поднести свой бесценный дар, но был выброшен вон с перебитой ногой, так и не удостоившись взгляда сяньгуань.
В тот год его жена была на сносях, и вскоре на свет с криком появился сын — Маленький Тигр. В доме прибавилось едоков, а положение самого плотника рухнуло на тысячи чжанов вниз.
На каждом «собрании подношений» мастер земледелия Лю пытался вручить свое изобретение и неизменно бывал бит. Сначала односельчане и друзья уговаривали его бросить это дело, потом перестали и лишь вздыхали, а теперь и вовсе смотрели с холодным безразличием.
— Ха, этот безумец и впрямь верит, что, поднеся плуг, сможет взлететь ввысь на скакуне Фэйхуане1!
Так говорили уездные прислужники.
— Я не ради чинов и богатства… — поначалу пытался объясняться мастер земледелия Лю.
— Коли не ради них, так ради чего же? Уж не бесы ли сердце твое заполонили?
«Я лишь хочу, чтобы сяньгуань позволил вывезти этот плуг в поле. Чтобы у каждого был инструмент, облегчающий труд. Чтобы доказать — я не сумасшедший», — отвечал он самому себе.
Проходили годы, весна сменялась осенью, фимиам в храме курился не переставая. Его избивали восемнадцать раз, всё его тело было покрыто шрамами.
«Если и в этом году не выйдет — пусть так и будет. Забуду о плуге, словно о дурном сне».
Однако новый сяньгуань, быть может, другой? Он позволил людям «подняться с колен» и просил не подносить ему даров. Прежде ни один сяньгуань не говорил подобного. Если бы только он согласился взглянуть на плуг…
Мастер земледелия Лю собрался с духом и глубоко вздохнул:
— Я хочу видеть сяньгуань! У меня есть бесценный дар!
— Шуми-шуми, погромче надрывайся, — усмехнулся страж храма, но, вопреки обыкновению, не стал его прогонять, а лишь крикнул: — Коли смелости хватит, так иди прямиком к нему!
— Тут явно дело нечисто, калека Лю, не ходи туда, — сосед дернул его за край одежды.
Припадая на раненую ногу, калека Лю вырвался из толпы и уже готов был ступить на яшмовые ступени.
Но не успел он опустить ногу, как у ворот храма раздались изумленные возгласы.
В этом месте, всегда окутанном суровой торжественностью, никогда прежде не слышали подобного шума.
Люди на площади вскинули головы. Они видели, как по высоким ступеням вниз несется фигура — словно белое облако опускается с небес.
Следом за «облаком» бежала толпа чиновников и богачей. Эти важные особы, что обычно одним топотом ног заставляли округу Цяньцюй содрогнуться трижды, теперь обливались потом и, подобрав полы одеяний, отчаянно мчались вдогонку, выкрикивая:
— Сун-сяньгуань, подождите!
- Взлететь ввысь на скакуне Фэйхуане (飞黄腾达, fēihuángténgdá) — китайская идиома, отсылающая к легендарному божественному скакуну и означающая стремительный успех в карьере и обретение высокого положения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
